Кивнув мне, Макой вернулся к уловителю и опять что-то нажал. Деформационная машина заработала на полную мощность – воздух над перилами заструился, площадка под ногами мелко задрожала. Я глубоко вдохнул, сжимая в кармане рукоять ножа. От уловителя Мун Макой смотрел на меня странно блестящими глазами… Мне вдруг показалось, что в них светится торжество.
Прищурившись, я внимательно поглядел на него.
Воздух над перилами мерцал и переливался. Сверкающие светила, которых не было внутри РД-станции, но которые засияли в моей голове, слепили, нарушая привычный ход мыслей.
Я потерялся во времени и пространстве, мысли, воспоминания и чувства – все смешалось; в одну секунду перед внутренним взором промелькнули все события минувшей ночи, все те мелочи и детали, которые я проглядел, но которые подспудно откладывались в сознании, чтобы теперь сложиться в общую картину.
Я понял. Очень четко и ясно вдруг понял,
– Мун?! – заорал я, рванувшись с круглой площадки и выхватывая из кармана ножик. – Ты? Так это был ты?!
Я успел схватиться за перила, но тут вихрь ярчайшего света подхватил меня, закружил и понес куда-то, а через мгновение исчез, схлынул…
Я стоял на круглой металлической площадке с ржавыми перилами внутри деревянного помещения без окон и дверей. Через проломы в крыше виднелись быстро несущиеся по низкому серому небу облака. На площадке отсутствовала штанга с кристаллом, рядом не оказалось тахионного уловителя или чего-нибудь напоминающего механические устройства, – в помещении, помимо площадки, вообще больше ничего не было. Кое-где сквозь дощатый пол проросла трава.
Я вздрогнул.
–
Вслед за этим возникла быстрая неприятная дрожь, заставившая зубы лязгнуть.
–
– Неужели? – пробормотал я.
Снаружи внезапно донесся крик ужаса, потом быстро затихший топот ног.
Я спросил:
– Советчик? Что ты хочешь этим сказать?
–
Вновь дрожь, и после этого писклявый голос смолк.
– Святой Деметриус! – произнес я с горечью. – Мун обвел меня вокруг пальца, как мальчишку, а теперь ко всем прочим неприятностям сломанный Советчик в моей голове… или это тоже часть его плана? Впрочем, сейчас важнее другое. Где я?
Это был город, но создавалось впечатление, что в нем не осталось ни единого жителя. То здание без окон и дверей, из которого я вылез через пролом в крыше, замыкало кривой, немощеный тупик. Вокруг дома – все одноэтажные, деревянные и неказистые с виду. Вместо стекол в узких окошках – пленка лилового цвета.
– Эй! – крикнул я. – Эй, бандюги! Есть кто?
Никакого ответа. Советчик тоже молчал. Я пошел вперед, заглядывая в окна, но мало что различая сквозь пленку. Вскоре на дороге обнаружилось перевернутое деревянное ведро и рядом мокрое пятно. Ведро опрокинулось недавно, наверное, кто-то в спешке бросил его…
Я сделал еще несколько шагов, и тут впереди, из узкой двери дома выскочил человек. Босой, в грязной рубахе до колен. Глянув на меня дикими глазами, он, спотыкаясь, припустил через тупик и быстро скрылся в дальнем его конце.
– Стой! – с некоторым опозданием крикнул я. – Эй, погоди!
Тупик вывел на круглую площадь, куда лучеобразно сходились кривые улочки. Посреди площади возвышались большие солнечные часы: выложенный из желтых булыжников круг с плохо отесанным колом в центре. По естественным причинам сейчас часы ничего не показывали, зато дали понять, что пасмурная погода не является обычной для Ссылки.
– А ну, сюда! – внезапно услышал я. – И не думайте, что я вас не вижу!
Я поднял голову и увидел на другой стороне площади крупную женщину в грязно-белом платье, босую.
– Сюда, говорю! – опять крикнула женщина. – Облава!
– Сейчас! – громко ответил я и пошел к ней.
Тут из-за домов появились трое детей в рубахах.
– Где вы были? – строго спросила женщина. – Хотите попасться наемникам? Быстрее!
Поворачиваясь, она скользнула по мне равнодушным взглядом и скрылась в одном из домов вместе с детьми.
– Подождите! – крикнул я и побежал.
