– Когда падает звезда, нужно загадать желание, – сказал Касс, протягивая мне флягу с лимонадом. До отбытия станции оставалось еще четыре часа; мы успели обойти старый научный центр и вытащить оттуда несколько сохранившихся носителей с исследованиями по евгенике. – Попробуй.
Я посмотрела на звездное небо со смутным чувством, что сейчас произойдет что-то необыкновенное. Даже более необыкновенное, чем мой напарник, постоянно говорящий о чем-то настолько странном, что это могло либо очаровывать, либо раздражать.
И со своим отношением я уже определилась.
– Когда ты смотришь в бездну, бездна всматривается в тебя, – вдумчиво произнес Касс, не спуская глаз с ночных небес.
– Что? – Я вскинула брови, подумав, что мы опять столкнулись с трудностями перевода.
– Это цитата. Фридрих Ницше, немецкий философ.
Ночное небо и правда напоминало бездну, но с такой ассоциацией находиться здесь было бы слишком неуютно. Мне не хотелось, чтобы в меня всматривались.
– Это вообще профессия – философ? – хмыкнула я.
– Пока твою планету не захватили космические ящеры, почему бы и нет.
Наконец падающая звезда расчеркнула ночное небо длинной белой линией, сияющей ярко, но недолго. Спустя какую-то долю секунды небо выглядело так, словно не понесло никаких потерь. Как будто кто-то решился бы их пересчитать, чтобы в этом убедиться.
– Чтобы все ящерицы передохли? – с небольшой паузой предположила я, отхлебывая немного из фляги. Касс лимонад обожал, а я не понимала. Лимон неприятно ощущался на зубной эмали, сахара, для того чтобы понизить ощутимость кислоты, туда добавляли от души… получалось не очень. Но, в отличие от более практичного и сообразительного напарника, я не удосужилась позаботиться о термосе с какао для себя. Не говоря уже о том, чтобы убедить доктора Вилсона позволить мне взять на Землю что-то несанкционированное. Касс же, казалось, мог уговорить кого угодно на что угодно.
– Чтобы все ящерицы передохли? – усмехнулся Касс. – Сионна, я же совсем забыл сказать: сработает лишь то желание, что не будет озвучено. Ты только что разрушила всю магию.
– О, нет. – Я решила поддержать игру. Касс нравился мне, даже несмотря на то, что был таким странненьким. На самом деле, возможно, скорее его необычную манеру поведения, его открытый взгляд на мир я и находила столь привлекательными.
– Ну теперь ящерицы никуда не денутся как минимум до следующего звездопада, – сокрушенно покачал головой Касс; его брови при этом трагически (и чертовски потешно) взметнулись вверх.
