Затаив дыхание, я нырнула в густой дым; слезы брызнули из раздраженных им глаз. В какое-то мгновение мне показалось, что я потерялась и обречена слоняться в ядовитом тумане вечно, но сразу же после этой нелепой мысли в белой дымке стали проступать очертания продолжения этого злосчастного коридора.
Я снова увидела ящера. И Тамину, в отчаянии наблюдавшую за тем, как полупрозрачная верта поглощает двери лифта, раздвигает их, просачивается сквозь щель прямиком в шахту.
– Нет, – вырвалось у меня. Не останься я беседовать с чертовым ящером, тратя драгоценные секунды, мы бы успели…
– Там пожарный выход, – сказал ящер, указывая куда-то направо от утерянного лифта. Я не озаботилась тем, чтобы опять прицелиться в него из кажущегося теперь совсем бесполезным пистолета.
Голоса стали громче; преследователи беглого ящера теперь продирались через дым.
– Там… ирриданцы, – округлив глаза, прошептала Тамина.
Я схватила ее за руку и потащила к двери; верта, уже скопившаяся по периметру, грозила вот-вот затопить наш последний шанс отсюда выбраться. Ящер замыкал образовавшуюся колонну, не спеша рваться к выходу раньше меня со слабо упирающейся Таминой. Вряд это было проявлением вежливости. Наверное, просто опасался, что я вдруг найду способ пристрелить его из ирриданского пистолета.
Когда он поравнялся с проемом вслед за нами, скопившаяся сверху суперматерия вдруг попыталась «поймать» его, за долю секунды рванув до самого пола и полностью залив проход. Словно почувствовав это, ирриданец прыгнул, вытянувшись над полом, и в последний момент проскользнул под опасным слоем. Когда верта осела, мирясь с неудачей, двери позади нас больше не было. Как будто ее здесь вообще никогда не существовало.
Ящер, кряхтя, поднялся, отряхнул свой длинный пиджак. Затем оперся рукой о стену и посмотрел на то место, куда его чуть не приковало разъяренной вертой. Тамина, замершая у лестничных перил, переводила с меня на ящера округлившиеся глаза; ее колотила мелкая дрожь. Прислонившись спиной к противоположной стенке, я медленно съехала на пол на подгибающихся коленях и прикрыла глаза. Мысли путались, мешая мне прийти к чему-то конструктивному, и я решила, что для начала и просто отдышаться будет неплохим вариантом.
Немного придя в себя, Тамина обратилась к ящеру на его родном языке.
– Не надо переходить на ирриданский только из-за меня, – мягко попросил тот. Я только сейчас расслышала, какой низкий и глубокий у него голос; на слух его вполне можно было принять за человека. – Будет справедливее, чтобы каждый из нас понимал, о чем идет речь.
Тамина виновато замолкла. Тишина, повисшая на лестничной площадке, продлилась не более пяти секунд.
– Марко.
– Что? – Я открыла глаза. Он повернулся ко мне.
– Твоя подруга спрашивала мое имя. Меня зовут Марко.
– Странное имя для ящерицы, – заключила я.
Мне показалось, Марко слегка поморщился.
– Там, где я родился, в моде земные имена.
– И земные органы на замену, полагаю, – фыркнула я, не скрывая отвращения.
– Зря мы убежали, – вдруг подала голос Тамина. – Тем ирриданцам, возможно, нужна была наша помощь.
Ящер посмотрел на нее, как мне показалось, с некоторым сожалением. Девушку мучила психологическая ломка. Она чувствовала себя обязанной помогать ящерицам, защищать их даже в ситуациях, когда сама была полностью уязвимой.
– Они справятся, – коротко сказал Марко, и от меня не укрылось, что желал он как раз противоположного. Ведь шла речь о конвоирах, разукрасивших его и без того жуткое лицо.
– А что будем делать мы? Путь вниз тоже отрезан, – буркнула я, кивая на бетонную стену, обрезающую спуск. Она смотрела на меня своим ноздреватым серым боком, точно издевательски приветствуя старую знакомую.
Марко вдруг напрягся, – но не от моих слов.
– Там кто-то есть, – тихо сказал он, настороженно глядя на лестницу, ведущую вверх. Утопленный в тени соседний пролет совершенно не просматривался.
Я медленно подняла взгляд туда, куда смотрел Марко.
Там действительно кто-то стоял. Но не ящер. Человек.
Человек швырнул в меня какой-то небольшой предмет, и я рефлекторно поймала его, на мгновение засмотревшись на то, как луч света, пробивающийся откуда-то сверху, бежит поперек экрана… и как на нем проявляются числа. И это были не просто числа.
Двести пятьдесят два, четырнадцать, двадцать три… Двести пятьдесят два, четырнадцать, двадцать два…
Сердце колотилось все быстрее, отдавая в уши, в горло, в живот. Недоуменно раскрывшийся рот сам собой складывался в улыбку человека, которому только что сказали, что его смертельный диагноз – глупая ошибка. Что он будет жить.
Это был мой таймер. Из капсулы, найденной в дымящихся останках Сэмми.
И вдруг все снова стало на свои места.
– Ну привет, принцесса, – сказал Лиам, выходя из тени. – Вижу, ты времени даром не теряла и завела тут друзей.
Уже на второй день он пожалел, что не умеет сдаваться.
