«Уходите, уходите быстро. Бегите. Спасайтесь — уходите, уходите. Спасайтесь, мы поможем вам. Еще есть время. Спасайтесь, уходите — бегите».
Джоан ахнула, у меня по спине поползли мурашки.
«Мы одно целое, и нас много, и мы поможем вам».
Слабый стон сорвался с губ Джоан, и темнота, казалось, сомкнулась, более плотно охватив нас.
Что-то прямо перед нами обретало форму, дедуля. Это напоминало сияющее колесо. Мы могли увидеть спицы, но сама окружность диска была скрыта туманной дымкой, а втулку отделяла от нас пленка, вызывавшая непонятный ужас.
Пока мы смотрели, колесо пульсировало и светлело, и внезапно его окружность превратилась в цепочку лиц, сплетенных языками пламени. Грустные, спокойные лица, дедуля, двенадцати молодых девушек, лет от шестнадцати до двадцати. Они двигались кругами, от них исходило странное свечение. Они двигались кругами — словно работала солнечная мельница.
Дедуля, это колесо затмило все кошмары моего детства, но по-настоящему застыла моя кровь от вида лиц, появившихся во втулке колеса. Оттуда на нас смотрели наши собственные лица. Лицо Джоан, мое лицо и лицо молодого человека, который немного напоминал тебя, дедуля. Он едва вышел из детского возраста, и его волосы были черны как смоль, но чем-то… он напомнил мне тебя.
— О, Боже! — произнес старик.
— Внезапно снова послышались голоса: «Встаньте, возьмитесь за руки и пройдите восемь шагов вперед. Еще есть время».
Дедуля, мы были вынуждены… Мы должны были подчиниться. Маленькая, влажная рука Джоан сжала мою руку, и наши ноги затряслись.
Дрожа всем телом, мы сделали восемь шагов. В одно мгновение темнота рассеялась, и мы оказались на высокой белой скале, откуда открывался вид на спокойное море. Когда мы взглянули вниз, на воду, то смогли увидеть видеть разбитые купола, башенки и смятые массы обломков; когда мы взглянули на небо, оно показалось немыслимо древним. И солнце стало серым диском, который, казалось, вот-вот рассыплется в пепел.
Вокруг царило ужасное опустошение, но глядеть вниз было особенно тяжело, потому что море оказалось неглубоким на мили, и мы сразу смогли понять, что в век изобретений этот мир перешагнул черту, уничтожив все достижения человечества.
Взглянув вниз, я вспомнил «Город на море» Эдгара Аллана По:
Может быть, город когда-то стоял на высоком горном пике, и время сравняло его с землей. Я никогда не узнал, почему сцена вокруг нас вдруг переменилась, и мы оказались посреди великой крепости, дедуля. Огромные пестрые змеи свисали с веток над головой, и запах гниющей растительности распространялся в тяжелом воздухе.
«Поверните направо и сделайте четыре шага назад», — прогудели голоса.
Мы автоматически повиновались. Уровень, кажется, повысился, и мы стояли на другой скале, глядя на другое море. Но теперь над волнами не было города. Казалось, мы смотрели на какой-то живописный ландшафт юрского периода. На ледяных отмелях росли полярные лилии, а прямо под нами лениво барахтались существа с длинными шеями, похожие на ящериц.
«Сейчас вы передвигаетесь по стабильному временному курсу, — прогудели голоса. — Мы помогаем вам.
Не разжимайте рук и сделайте шесть коротких шагов вперед».
Мы автоматически повиновались. Через несколько секунд скала исчезла, и они появились вокруг нас — машины, дедуля. Дюжины огромных, сверкающих человекоподобных машин, которые стояли, уставившись на нас с каким-то презрением.
«Поверните налево — резко», — прогудели голоса. — «Идите прямо. Здесь есть силы, которые могут уничтожить вас. Вы должны идти прямо».
Грубые роботы отступили. Дрожа от волнения, мы двигались к туманному сиянию, которое пульсировало и усиливалось до тех пор, пока, казалось, не заполнило все пространство вокруг нас.
«Пройдите прямо. Вернитесь в свой мир. Вернитесь — вернитесь».
Голоса становились слабее, но мы все еще могли их услышать, дедуля. Свет стал немыслимо ярким, и когда мы пустились бежать — голоса стали жалобными, умоляющими, музыкальными.
«Вы не должны здесь оставаться. Вы должны вернуться обратно в свой мир. Будет смещение пластов, ибо на равнинах и горах жизнь чужда Зембле. Она чужда, чужда — и напряжение возрастает…»
— Зембле? — перебил старик.
— Зембле, дедуля, — странное имя. Очень сложное название.
— И голоса повторяли: «Прощайте и удачи. Вы не должны здесь оставаться. Возвращайтесь в собственный мир. Возвращайтесь, возвращайтесь. Прощайте и удачи».
— Дедуля, сияние внезапно начало слепить, и мы почувствовали, что падаем.
Темпл отложил удочку, наклонился вперед и снова вытянул руку.
— Видишь этот шрам, дедуля?
— Ты мне его показывал раньше, сынок.
— Что ж, это был мой свадебный подарок ей.
Челюсть старика отвисла.
