Темпл пошарил вокруг и нащупал стул. Он сел и вытер пот со лба.
Все в порядке, он сыграл роль Пандоры. Но большинство людей обоих полов делали это с тех пор, как Фарадеи и Моррисоны начали изобретать разные вещи в незапамятные времена. Многие люди резали пальцы, хватаясь за опытные образцы наконечников для стрел, спотыкались в кухне о кучи мусора и поднимали крышки на ульях механических пчел.
Сыграть Пандору — это не преступление. Но изобретение машины времени и представление, что это — лишь предположение, воплощенное в пластике и таинственных схемах… Да, такой поступок был…
Да, он надеялся, что они арестовали Моррисона и отправили его в тюрьму пожизненно. Он все вспомнил.
Моррисон убедил директоров Музея ремесел и наук, что его так называемое изобретение соберет их на Выставке Завтрашней Науки.
Моррисон никогда не бывал так настойчив, как в том случае, когда он рассуждал о пользе «публичности» для людей столь же непрактичных, как и он сам. Понадобилось не больше пяти минут, чтобы убедить директоров в том, что математики-физики были седовласыми мальчишками для прессы, что они могли заполнять воскресные приложения своими фокусами.
Темпл с огорчением вспомнил, что он, Моррисон и Нед были приятелями. Они вместе учились в военной школе и колледже и делились юношескими мечтами о невероятных вещах, которые произойдут в будущем. Затем Моррисон занялся получением докторской степени, Нед — инженерией, а он, Ральф Темпл, унаследовал два миллиона долларов. Это разделило их. Нельзя ожидать, что ученый, математический физик, инженер, загоревший в тропиках под солнцем и ветрами, и плейбой с Парк-авеню остались близким приятелями.
Этого нельзя было ожидать, но черт! — это случилось. Они с Недом получили пропуска в Музей ремесел и наук с приложением дружеской маленькой записки от Моррисона.
Дорогой Нед, дорогой Ральф!
Моя машина будет завтра на выставке. Я надеюсь, на зрителей демонстрация подействует, и они пожертвуют необходимый миллион. Парень по имени Ральф Темпл может принять участие в процессе, но сначала ему придется прийти и все увидеть.
Всего наилучшего, как всегда
Стоявший у входа на Выставку Завтрашней Науки Моррисон радостно поприветствовал их:
— Ральф, Джоан… Нед, старина. Скажи мне, что все в порядке.
— Это ты скажи! — посмеялся Нед. — Ральф позволяет мне держать руку Джоан в четвертом измерении. Ты замечал?
— Нет, но теперь ты можешь делать это наяву. Хотел бы ты попутешествовать со скоростью света? Хотели бы вы развернуться и встретить себя — вчера?
— Что должен сделать Ральф? — спросила Джоан.
Темпл отвернулся и нахмурился, но Нед, казалось, наслаждался происходящим.
Он подмигнул девушке Темпла.
— Ему придется разделиться надвое в четвертом измерении. Но он не спрашивал Ральфа. Он спрашивал меня.
Моррисон ухмыльнулся:
— Я спрашивал вас обоих.
— Что ж, чтобы встретить себя вчерашнего, человек должен либо разделиться в четвертом измерении или облететь Вселенную. Не так ли?
Моррисон покачал головой.
— Нет, не совсем. Когда моя машина будет готова, можно будет просто нажать на маленькую кнопку, и — пуф!
— Ты имеешь в виду, он исчезнет? — спросила Джоан.
— С Земли — да. Но он найдет много интересного в другом месте.
Тогда они пошли в машину Моррисона. Интересно, но сейчас он не мог вспомнить, как выглядела машина.
Моррисон стоял снаружи. Подошла группа хихикающих школьниц, девочек в возрасте от шестнадцати до двадцати.
Джоан указала на маленькую, сверкающую кнопку.
— Эта кнопка, ты полагаешь?
О, Боже, зачем он это сделал? Он не был молод, но был мужчиной с поседевшими висками и гусиными лапками морщин вокруг глаз. Он не был дураком.
Или был? Как и все чувствительные и творческие люди, он в некоторых отношениях был хамелеоном. В окружении хихикающих легкомысленных девиц его личность изменилась. Он мог стать по-настоящему инфантильным, когда окружающие вели себя как первосортные дебилы.
— Дорогая, — сказал он неожиданно, — готова ли ты поспорить, что Моррисон просто шутит?
— Готова ли я поспорить…
— Заключить пари, дорогая? У меня такое чувство, что я могу запустить машину, просто закрыв глаза и нажав на кнопку.
— Я могу только поспорить, что ты не сможешь.
— А я спорю, что смогу.
— Спорю, что не сможешь.
— Спорю, что могу.
— Не сможешь.
— Смогу.
— Нет.
— Да.
— Скажи, что это? — добавил Нед. — Сколько мне нужно заплатить, чтобы войти в нее?
— Мы войдем в нее все вместе, — ответил Темпл, нажав на кнопку.
Джоан потеребила его за рукав, в ее голосе звучали панические нотки.
— Спроси Неда, где он, — умоляла она. — Он услышит нас, Ральф.
Темпл встал. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не повысить голос.
— Где мы? — прохрипел он. — Вот что я хочу знать. Где мы?
