В столовой не было ни души, столики загромождали неубранные подносы и грязная посуда. Аппетита у меня не было ни малейшего, но я пожал плечами и пробил запеченную ветчину. И получил тарелку куриного супа. Что пробил Поуп я не заметил, только выдан ему был тот же суп. Грузовой корабль запоздал и в этом месяце. Мы очистили место на ближайшем столике и сели.
— По-своему, генерал — человек довольно порядочный, — заметил Поуп.
Я подцепил пару обжигающе горячих клецек и молча подул на них.
— Он искренне убежден, что Альянс воплощает последнюю надежду на сохранение человеческой культуры.
Я опять промолчал, не зная, что сказать. Поуп задумчиво помешивал в своей тарелке.
— Знаю, Крэтчит, люди вроде нас… инженеры, ученые… Мы воспринимаем проект не под тем углом, что профессионалы-военные. Мы просто решаем теоретические и технические задачи, а о последствиях своей работы не задумываемся… — Он нацедил бульона в ложку. — По-моему, у меня еще не было случая спросить, как вы оказались на нашем крохотном космическом островке? — В такой напряженной ситуации тон был слишком небрежным даже для Поупа.
— Ну-у… Меня призвали на Дриволде. Я участвовал в конструировании тамошних обогатительных заводов, производящих сто четырнадцатый. Нам предстояло наладить производство и других сверхтяжелых элементов, но меня забрали раньше.
Он поднял взгляд от тарелки, и я вспомнил все, что слышал про силу этих проницательных серых глаз.
— Вообще-то вы, кажется, с Земли? Дриволд был первым вашим назначением?
— Вторым. Когда я кончил Карнеги-Меллон, меня взяла фирма, строившая водные восстановители на Хаспере. Есть такая колонизированная планетка, но вы вряд ли о ней слышали.
— Система Лайтена… И какой-то кодовый номер, верно?
Я вновь поразился всеядности его памяти.
— Шестая Лайтена семьсот восемьдесят девять, — дополнил я. — Расстояние от Земли — одиннадцать и две десятых световых лет. Там я набрался всяких полезных сведений о ядерных генераторах. Понятно, это было еще до войны. Послушайте, доктор, вы сказали…
— А как вы попали на Дриволд? — Поуп явно намеревался вести разговор сам.
— Просто через семь лет фирма перевела меня с Хаспера на Дриволд на новую должность. Хаспер — маленькая колония на самом краю освоенного пространства, ну а Дриволд густо населен, хотя и представляет собой огромную пылевую равнину. Воздух скверный, почва практически не годится для сельского хозяйства, затобогатейшие запасы сверхтяжелых элементов. Из-за этих сверхтяжей, как мы их называли, население там все время увеличивалось. Меня послали снабдить относительло небольшие города новейшей системой водных восстановителей. А года через два началась война, и меня откомандировали на обогатительный завод. Я не особенно расстроился, так как нас бронировали от призыва. Мне пришлось подучиться кое-какой структуральной технологии… — Я вспомнил, что был тогда еще достаточно наивен, чтобы верить в необходимость этой войны, и искренне хотел внести свою лепту в победу.
Поуп молча ел суп, а я вспоминал и вспоминал… На Дриволде тоже был сочельник с елкой. Старший инженер, человек всего на своем веку навидавшийся, тайком привез ее с Лесистого мира, где их космолет заправлялся топливом. Конечно, к настоящим елкам это растеяьице никакого отношения не имело, но оно было зеленым, и мы украсили его светодиодами. Мы пили коньяк и пели рождественские песни — даже снуки к нам присоединились. Уже ночью я подошел к окну барака. Ветра против обыкновения не было, дневная пыль успела осесть, и в небе яркими точками сияли звезды. Через минуту-другую я отыскал среди них земное Солнце, подозвал к окну остальных и показал им его. И тогда Джергинс, старик, подаривший нам елку, предложил тост. Глядя на эту звезду, мы выпили за родную планету и рождество.
— Значит, на Нью-Хэнфорд вы попали оттуда? — сказал Поуп, прерывая затянувшееся молчание.
— На следующий год военная ситуация ухудшилась, — ответил я. — Призывать начали уже не раз в полгода, а каждый месяц. Сверхтяжи имеют ограниченное применение в военных целях — главным образом сто четырнадцатый. Но почти все обогатительные заводы были уже запущеаы. Инженеры в моем бараке не сомневались, что их вот-вот призовут. Затем меня перевели на Нью-Хэнфорд, и больше я никого из них не видел… — Про себя я пожелал моим давним товарищам удачи, где бы они теперь ни находились.
Поуп бросил ложку на поднос и сунул руку в карман за трубкой.
— Типичная история, Крэтчит, — сказал он, насыпая в чашечку табак из свернутого кожаного кисета. — Война, боюсь, всех нас обездолила. У меня жена и двое детей, а я здесь — собираю для них это чудовище…
Поуп умолк, потому что по коридору прогремели бегущие ноги — патруль. В дверях вырос сержант и навел на нас лучевой пистолет.
— Доктор Поуп…
Поуп помахал листком, который дал ему Арбор.
— Все, по-моему, нормально, — сказал он и разжег трубку.
Каракули Арбора произвели желаемое действие:
— Да, сэр, — ответил сержант, возвращая листок, — Только не потеряйте его, сэр!
Он выбежал за дверь и топот постепенно затих дальше по коридору.
