Миран спас мне жизнь. Пуля, что предназначалась мне, попала в него. Но он все равно успел выстрелить в ублюдка. А сам… Сам рухнул на землю. Я быстро подползла к нему. Он лежал на спине и смотрел в небо.
– Нет, нет, нет, – шептала я.
Он отдал мне бронежилет! И теперь из его груди текла кровь.
– Миран…
– Все хорошо, – сказал он тихо. – Ты, главное, не отходи, скоро нас найдут, – он закашлялся.
Я накрыла его рот ладонью.
– Не говори, пожалуйста, о, боже… – мне казалось, что крови все больше.
– Скажи мне что-то, о чем бы никогда не решилась сказать, – попросил Иманов.
Он бредит? Нам нужна помощь. Он… Умирает.
Я смотрела на мужчину, сквозь пелену слез.
– Я люблю тебя, – сказала честно.
Он улыбнулся и закрыл глаза.
Как я его ни звала после, он их не открывал…
Нет, нет, нет! Только не это…
– Миран, Мир, – я трясла мужчину, но тщетно.
Он потерял сознание. А это плохо, очень плохо. Трясущимися руками стала осматривать место ранения. Почувствовала теплую, вязкую кровь под пальцами. Было такое чувство, что она как-то пульсировала на выходе. Рану надо зажать. Я читала об этом. Не раздумывая, я погрузила в пулевое отверстие два пальца. Я чувствовала, пульсацию теперь уже пальцами. Меня замутило от этого ощущения, но я абстрагировалась. Главное, чтобы с Миром все было хорошо.
– Давай, мой хороший, очнись, – свободной рукой провела по его скулам.
Слезы скопились в уголках глаз, и я громко всхлипнула. Он не может умереть, не может! Я чувствовала такое отчаяние. Я так хотела, чтобы мы смогли выбраться. Столько всего еще хочется сказать, рассказать, поделиться… Узнать. Почему жизнь так коротка и наносит удары, когда совсем не ждешь? Кажется, что есть столько времени. Завтра скажу, сделаю, позвоню, а завтра так и не наступает. А потом приходится жить с сожалениями.
Нет.
У нас с Мираном все будет по-другому.
У нас еще будет время.
– Все будет хорошо, – теперь уже я повторяла ему эту фразу снова и снова.
Я не верю, что все закончится в этом лесу. Пожалуйста, только не так.
Мне нужно вернуться к машине, найти его людей, чтобы они помогли. Я снова смотрю на Мирана и понимаю, что если я сейчас уберу пальцы, которыми закрываю рану, он просто истечет кровью. Я не могу этого сделать. Я пытаюсь встать, чтобы попробовать тащить его с собой, но как ни пытаюсь, не могу сдвинуть Иманова ни на миллиметр. Может, чем-то зажать рану? Я начинаю рыскать по его карманам – ничего.
От отчаяния я издаю разочарованный звук, а слезы все больше катятся по щекам. Я чувствую себя такой беспомощной и бесполезной. Когда нас найдут? Сколько он еще протянет…
Я начинаю петь. Как и в тот раз, когда нашла его в подъезде. Мое сердце разрывается от боли, а душа в агонии. Я закрываю глаза и тихо пою, чтобы слышал только он. Миран вернется ко мне, я верю…
Не знаю, сколько прошло времени. Но я услышала какой-то звук. Сразу замолчала и стала прислушиваться, озираясь по сторонам. Страх сковал грудную клетку, мешая дышать. Я свободной рукой достала пистолет, который так и держала под платьем. Я так и не смогла перетащить в Мирана в более безопасное место, мы были на виду.
Я до рези в глазах вглядывалась в окружающее нас пространство. Неужели мне послышалась? Воображение разыгралось? Нет! Вот опять звук шагов. Совсем близко. Между деревьев я увидела мужской силуэт и сильнее сжала рукоять. Меня трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал.
Мужчина был уже совсем рядом, когда наши взгляды встретились.
– Нашел, – сказал он, я не смогла различить интонацию.
Но мне было не до этого. Я изогнулась выстрелила в землю у его ног. Я буду защищать Мира и себя до последнего.
– Не подходи! – кричу я.
– Какого х*ра ты стреляешь, дура? Я помочь хочу! Что с Мираном?
На миг я поверила.
Поверила в то, что он действительно хочет помочь. Но нельзя никому доверять.
Мужчина делает еще один шаг по направлению к нам. В этот раз я целюсь в него, но не попадаю.
– Черт! – ругаюсь я и пытаюсь прицелиться получше.
Мужчина спрятался за деревьями, я высматриваю его. И тут кто-то выбивает из моей руки пистолет. Я кричу, когда меня начали оттаскивать от Мирана.
– НЕТ! – ору во всю мощь легких.
Я царапаюсь, кусаюсь, лягаюсь. Пытаюсь выпутаться из цепких лап ублюдка, который меня удерживает. Но ничего не выходит. Я чувствую острый укол в шею, а потом проваливаюсь в темноту.
Просыпаюсь рывком и тут же хватаюсь за голову, она болит нещадно. Такое чувство, что мне наживую сделали трепанацию черепа. Я дышу медленно и глубоко, чтобы прийти в себя. Во рту пересохло, хочется пить.
Воспоминания врываются в мой разум без приглашения. Я вспоминаю последние минуты рядом с Мираном. Тут же вскакиваю с кровати и озираюсь вокруг. Я не в лесу, я в каком-то доме. Зачем привезли сюда? А Мир, где он? Что с ним? Он… Жив?
Сердце колотится где-то в горле, в ушах шумит, паника давит и не дает дышать.
Тише, Кира, спокойно. Ты жива, значит, есть шанс. Нельзя сдаваться.
