Звук автомобильного гудка нарушил покой тихой улицы. Сигнал был спокойным, так не гудят водители, которым блокировали дорогу или место парковки. Это был, если так можно выразиться, веселый сигнал. Дженна подошла к окну. У тротуара стоял ярко-красный «корвет». Надо думать, что молодой человек в спортивном костюме и в галстуке приехал не к ней, в доме было еще четыре квартиры. Однако через минуту раздался троекратный звонок, и в домофоне прозвучал незнакомый молодой голос.
— Посылка для доктора Дженны Соррел. Но вам придется спуститься, чтобы ее получить.
— Что случилось? — спросил из-за стола Карим.
— Какая-то ошибка, должно быть. Пойдем со мной, Карим.
При взгляде на «корвет» юноша смог выдавить из себя только одно слово:
— Потрясно!
Одетый в спортивный костюм незнакомец галантно подвел Дженну к машине и вручил ей ключи и техпаспорт. К ветровому стеклу была пришпилена записка: «Налог на дарственную уплачен. Без тебя я бы этого не добился. Люблю, Трэйв.»
Стоило Кариму прочитать записку, как солнышко моментально сменилось дождем. Сын яростно взглянул на мать. В эту минуту Карим был похож на палача.
— Что же такого ты сделала, что получила такой подарок? — спросил он и, не оглядываясь, зашагал к дому.
На мгновение у Дженны мелькнула шальная мысль отказаться от машины и отослать ее назад. Потом можно будет позвонить Трейвису и, не оскорбляя его чувств, все объяснить. Но Дженна подумала, что это подарок ей, и она не позволит сыну испортить ей радость. Проклятие! Если она начнет приспосабливаться к перепадам настроения Карима, то через неделю окажется в психушке.
— Ну-ка, садитесь, — сказала Дженна молодому человеку, — я подброшу вас назад к магазину.
Вернувшись, она обнаружила, что Карим заперся у себя в комнате.
Это был только один случай из многих. Дженна отчаянно тосковала по тем временам, когда ее и сына связывали теплые и тесные отношения. Куда делся тот добрый мальчик, который свято верил, что его мамочка никогда не ошибается? И долго ли будет жить рядом совершенно новый, незнакомый человек, который только и делает, что спорит с ней, ругается и бурно выражает свое неодобрение?
В глубине души Дженна понимала, что это нормальное для подростка поведение. Ее сын пробовал свои силы, расправлял плечи, примериваясь к будущей взрослой жизни. Злиться на родителей, преувеличивать их ошибки и заблуждения — это элемент взросления, отчуждение, которое мостит дорогу к возмужанию. Все это естественно.
Короче, все прекрасно и хорошо, просто Дженне как матери хотелось, чтобы сын своим поведением подчеркивал свою любовь к ней.
Ну да ладно, все эти беды неизбежны, но, к счастью, временны. Когда-нибудь, когда Карим удостоверится в своей зрелости, они снова сблизятся на более прочной основе равенства.
Придет ли это время? Конечно, придет. Это было очень приятное предположение — оно грело душу, и кто мог знать, что пройдет совсем немного времени и от сладостных надежд не останется и следа.
В следующий раз гроза разразилась тоже неожиданно, на этот раз из-за нежелания Дженны поближе сойтись с Хамидами — pere et fille[12].
Профессор устраивал маленькую вечеринку, в основном для своих друзей с факультета. На этот раз он собирался показать слайды, отснятые во время его последней поездки в Луксор. Карим многозначительно намекнул, что Хамид очень настаивал на приходе Дженны.
Она отказалась, ссылаясь на неотложную работу. Карим пошел один, пылая гневом.
«Но что я могла поделать?» — подумала Дженна. На ее плечи бременем навалилось невыносимое чувство вины. Она не могла рассказать сыну, что больше всего боится оказаться в одной комнате с людьми, прекрасно знающими страну, в которой она якобы родилась. Что от слащавых ухаживаний профессора Хамида у нее по коже бегут мурашки. И уж она точно не могла сказать сыну, что терпеть не может высокомерия Жаклин и ее самою в придачу. Ей не нравилось в девочке почти все. Почти. По крайней мере Жаклин не употребляет наркотики и, кажется, не очень интересуется сексом. Скорее наоборот. Дженна заметила, что, как и всякой фанатичке, Жаклин отвратительны радости плоти. К тому же у девочки правильные политические взгляды.
Дженне надо было составить и отпечатать прошение о предоставлении пожертвования для приюта. Дженна долго и с большим трудом писала обоснование необходимости получения денег.
Она не переставала удивляться, сколько в Америке способных, талантливых и самостоятельных во всех других отношениях женщин, которые терпят жестокое с ними обращение в семье.
Дженна испытывала всевозрастающее недоумение от того, что многие женщины стеснялись и боялись признаться в существовании этого постыдного явления. Более того, многие из них искренне полагали, что в этой жестокости виноваты они сами, а, значит, она заслуженна. Работу Дженны затрудняло отсутствие понимания и сочувствия. Даже профессиональные психологи, работающие в других областях, часто задавали ей вопрос: «А почему эти женщины попросту не уходят от своих мужей? Почему они остаются жить с мужьями, которые издеваются над ними?»
