Недаром говаривали ещё в дальней древности: она всё поставит на свои места. Вот она и поставила.
Я уже тороплюсь. Серебристо-Белый Олюк опять простучал по моей клетке. Я знаю, что он по-доброму расположен ко мне, и, пользуясь этим, хочу добавить к написанному ещё немного.
Может так случиться, что в недрах людской апатии и лени, безделья и бездумия произойдёт чудо: где-то выплеснется полезная деятельная мысль, а за нею – осознание краха и необходимости преодолеть его. Не исключено, что за «толчком» проявится нечто подобное возрождению, как уже, впрочем, бывало не раз, хотя и ненадолго. Особой надежды на этот раз нет, но тем не менее. Ясно, что тогда судьба востребует ещё одного маггиса, и, может быть, он даже не будет последним.
Я такому повороту не опечалюсь, и пускай значение сыгранной мною исторической роли понизится. Я не жажду славы, потому что хорошо знаю, насколько эта вещица эфемерна и нелепа в измерении космоса.
Не желая присваивать хоть что-то из чужого, я должен ещё упомянуть о том, как получилось, что роль маггиса досталась мне, а не кому-то другому. В клетке начинали работать единым составом 87 человек. Тумы отбирали нас по сложной методике, однако вынуждены были упирать на число, так как имели дело с людьми основательно опустившимися и малопригодными. Равнодушие косило этих людей. Как только к ним предъявлялись претензии на неисполнительность, наступала развязка в виде наказания и скорой за ним смерти. На восьмом году моего служения оставалось 46 человек, на шестнадцатом – девять, а ещё через три года я оказался из выживших один. И чем более нас умирало, тем большим доверием проникались ко мне тумы. И вот теперь они пригласили меня вылететь с ними на Чез, переселиться с земли навсегда.
Копии отчётов тумы распорядились оставить на земле: может, сгодятся. Будь я на месте того, кто, возможно, стал бы моим преемником, я бы не удержался ознакомить с отчётами людей, способных хотя бы что-то ещё воспринимать. Особенно близки мне информационные «выемки» из веков, начатые где-то в период личиса – очередной напасти, доставшейся людям после того, как они научились побеждать спид. Не думаю, что кого-то могли бы интересовать имена авторов, составлявших реестры веков. В моих отчётах извлечения в преобладающей части – безымянные. Это с той целью, чтобы не отвлекаться: что те имена по прошествии тысячелетий? Важнее связанная с ними суть. Но, впрочем, отдельные имена всё же понадобилось привести.
И вот уже Олюк даёт мне распоряжение на выход. Долгих тридцать два года, растянувшихся в новой, большей численности суток и вмещаемых в сутках часов, я нигде, кроме как здесь, не был, всё дальше проникая в прошлое, становясь частицей его необъятности. Что в нём теперь? Кому оно может послужить опорой или хотя бы материалом для размышлений?
Я знаю: на земле так было всегда. Неблагодарные люди норовили побыстрее разрушить то, что появлялось до них. Теперь к этой боли у меня прибавляется новая: что если и там, куда я отправляюсь, произойдёт или, возможно, уже происходит то же самое и меня опять сделают подневольным свидетелем и регистратором упадка и деградации? Вдали от земли я такого перенести уже не смогу…
Чез, департаменту канлов. Из эпохи каларанга
Извлечения, полезные для уяснения особенностей катастроф
…Сказать, что обрушенный о землю удар был необычным по силе и произведённому действию, значит, не сказать почти ничего. То, что осталось, уже нельзя было назвать землёй в прежних восприятиях её людьми. И само человечество, пройдя это очередное жуткое испытание, уже никогда больше не примеряло к себе вплотную ценностей и норм, установившихся на предыдущих этапах его существования.
О виновнике беды знали за многие десятилетия, и накопленная информация была не только очень обширной, но и достаточно квалифицированной. Уже первые вычисления на принципах алгеброидного киша, производившиеся до затопления материков и передвижения льда, указывали на роковую цикличность бешеных атак из космоса.
Не раз впоследствии они уничтожали очаги цивилизаций или же делали землю физической пустыней.
Постепенно всё больше накапливалось данных о неотвратимости угроз для планеты, однако проблема долго казалась людям не связанной с их обыденными заботами.
Их беспечность порождалась различными причинами, среди которых едва ли не главная заключалась в устоявшихся привычках жить, не оглядываясь на оскудение природных кладовых и захудание лика земли.
