Мира приезжает в родительский дом ненадолго, но зависает: начинается ковидный карантин. Встреча с родителями и многочисленными братьями и сёстрами несёт множество довольно триггерных воспоминаний и столкновений, когда ряд неожиданных происшествий изменяет не только привычный ход событий, но и внутреннее состояние героини
Сегодня отменили все рейсы в Гонконг. Я зависла здесь минимум на месяц. А максимум? Хрен знает. Но самый прикол в том, что сегодня утром сделала тест. Две полоски. И мы как бы обсуждали, планировали, да. Но это были планы на неближайшее будущее. Я вообще думала, что у нас сразу и не получится. И представляла это не так, чтоб я сидела здесь, а он там. Это бесит.
А больше всего бесит то, что я не хочу ни с кем об этом говорить, и уж тем более с ним по телефону. Я представляю его реакцию. И – вот же кринж! – Макс привёз сюда свою беременную невесту, и мы с ней, получается, подруги по несчастью. Или это принято называть счастьем. Но я так не чувствую. Я чувствую, что я в полной жопе.
Никогда не понимала, зачем маме столько детей. Дети – эти, блин, цветы жизни. Мне лично и двоих было бы слишком много. И я дико не хочу толстеть. Уродство какое-то. Живот этот. Ограничения всякие. То нельзя, это нельзя. Я ещё слишком молода для всего этого.
Ну и камон, этот ребёнок спутал мне все карты. Дико не вовремя. И по работе, и вообще.
Макс всегда троллил меня: Мире мир, миру Мира. Да, я хочу побывать везде – проехать по всем странам и континентам, по всему миру. И что? Это кому-то мешает? А если ему самому не в лом сидеть под юбкой у своей жены, ну так кто ему режиссёр?
Конечно, двигаюсь я по шарику малость хаотично, но в Европе и Англии уже была, в Испании и Эмиратах, в Китае, конечно, и в Индии. Вот Индия мне больше всего понравилась. Может, потому что последняя из всех? Мы Новый год там встречали. А следующий год я загадала встретить в Австралии. А теперь что же, не выйдет?
Поглядела в окно – щавель вырос, пора варить зеленый борщ. Вышла во двор, а там – настоящая душистая и звенящая весна: абрикос осыпает лепестки, а груша-красавица только начала разворачивать свои крупные белые чашечки с длинными тычинками. Пчелы летают вокруг, как безумные, и гудят-гудят. Работают. Птицы, коты, собаки – все живое носится, снует и щебечет. И как-то это хорошо, правильно.
У нас не все дома. Шучу. Это Мира нас называет сумасшедшим домом. Она сбежала от нас, как только смогла – уехала учиться, и так и не вернулась. Кажется, мы здесь всё время слишком давим на неё, ограничиваем её свободу. Но про «не все дома» правда – дочки все в сборе, даже Мира из Гонконга прилетела. Макс в отпуске с невестой. А вот Дани не хватает, но его теперь и не отпустят. Он в Склифе. Два отделения отдали под коронавирус. Профессоров в возрасте отправили по домам. Ординаторам разрешат работать, если врачей не станет хватать.
Вышли всемером вечером за дом в поле – обычно гуляем там одни, соседи возятся в огородах, работают на участках. Только мы шатаемся без дела. А сегодня – аншлаг! По всему полю то тут, то там кучки людей. Гуляют. Очень насмешила парочка братьев разного возраста: старший на гироскутере – едет, сложив руки на груди, устремив взгляд в даль, а за ним мелкий на обычном самокате – пыхтит, старается не отставать, ногой отталкивается, лицо красное, пот течет. И чем-то эта парочка мне Миру с Максом напомнила: вот так же и Макс всегда тянулся за сестрой, старался не отставать.
Перед сном посмотрела на себя в зеркало – в волосах розовый лепесток абрикоса.
Подслушал сегодня случайно, поржал – Мирка с малой болтала про Мишу.
– Ты зовёшь его «Малыш»? Это супер орно.
– Если я тебе расскажу, почему я так его зову…
– О, расскажи! Плиииз!
– Блин. Ладно. Мы уже жили вместе, а я всё время забывала, как его зовут. Ну да, да, лол. Ну хватит ржать!
– Ты сама ржёшь!
– Ну да, да. Прикинь, поворачиваюсь к нему, хочу что-то попросить и не помню, что он Миша. Не помню, и всё. И говорю такая: «Малыш». А он двухметровый такой шкаф – ну ты видела. И самый прикол: ему понравилось! Типа это такое ласковое прозвище.
