Мирелла полностью

Мужчины втроем подталкивают Лотхен ко гробу. Она не желает ни видеть дитя, ни касаться его, хнычет. Но прозорливые мужи всё решили: они понукают и угрожают ей. В конце концов она запускает руки в гроб и берет малыша.

Едва дитя оказывается у нее на руках, она невольно начинает его качать. К ребятишкам она привычна. Отец ее – крестьянин, у него обильные стада и пастбища и многочисленное семейство. С шести лет заботам Лотхен вверяют маленьких братьев, сестренок и племянников с племянницами. Младенец успокаивается и больше не плачет.

Подолом юбки Лотхен отирает с него кровь. Это девочка. Долго трет макушку, но тщетно – головка красна от тонких волос. Алых, как кумач.

И вновь видение меркнет.

Лотхен только что вышла замуж. У супруга ее есть некоторые сбережения. Но работать на земле он не хочет. Он присмотрел трактир за добрую цену, в Гамельне. Если прибавить к накоплениям приданое супруги, он сможет купить его. Молодожены переезжают. Подметая порог, Лотхен вдруг вздрагивает. Перед ней, согнувшись под полными водой ведрами, проходит девочка. Волосы ее алеют. Лотхен крестится в страхе.

Видения растаяли. Мирелла словно вынырнула наружу. Пред взором ее теперь были лишь темные стены комнаты, где умирала Лотхен. Сердце юницы колотилось, вырываясь из груди. Прошло какое-то время. Мирелла собралась с силами и встала. Она обернулась на кровать. Лицо Лотхен застыло и опустело. Трактирщица была мертва. Мирелла вышла прочь.

Она была в смятении, в голове теснились неясные мысли. Выйдя на улицу, она пошла куда глаза глядят и сама не заметила, как покинула город и знакомой дорогой дошла до реки, а там уселась на берегу.

Картинки из воспоминаний Лотхен метались в Миреллином мозгу, сталкивались, бились о своды черепа, и она никак не могла привести их в порядок. Мирелла встала. Ей нужно было наяву увидеть то, что открылось ей в тех странных видениях. Она вернулась к городской заставе и спросила у стражника, в какой стороне Коппенбрюгге. Он, удивившись, указал ей дорогу. Она двинулась в путь бодрым шагом, и вскоре от Гамельна осталась лишь крохотная черная точка позади.

На подступах к Коппенбрюгге Мирелла оказалась еще засветло. Она утомилась и изголодалась. Сюда ее вел порыв, нужда увидеть город, в котором она родилась. Теперь же, пред незнакомыми стенами, она заколебалась. Что она сделает? Придет к отцу, господину сего града? Мысль показалась ей до того безумной и дерзкой, что она отринула ее тут же. Однако она чувствовала, что, если остановится и станет раздумывать, сомнения скрутят ее волю и она не сделает больше ни шага. А потому подошла к окружавшей город крепостной стене.

У ворот стояли двое стражников. Завидев Миреллу, они скрестили алебарды.

– Никому нет входа, – сказал один.

– В соседнем городе чума, – добавил другой.

У них был приказ не впускать чужаков. Мирелла отступила.

Она ушла от городских ворот, но осталась бродить поблизости. Нельзя же, зайдя так далеко, воротиться ни с чем. Она села на обочину, уперев взор в крепостные стены, будто они заговорят с ней. Так просидела она долго, давая телу отдохнуть, а мозгу – свыкнуться с тем, что открыла ей Лотхен. Издали она видела, как стражники расступились, отворяя ворота. Из них показалась роскошная карета с гербом Коппенбрюгге. Еще богаче, чем у гамельнского бургомистра, как показалось Мирелле. Она поднялась на ноги.

Как и в Гамельне, улицы были здесь слишком узки, чтобы проехать целой упряжкой. Кучер вел коней за узду. Следом шли слуги с бессчетной поклажей. Теперь, за городской стеной, места было довольно, чтобы снарядить упряжку. Все принялись за дело. Карету готовили к долгой дороге.

Мирелла наблюдала, на расстоянии.

Дверца кареты открылась. Из нее вышел мужчина. Она узнала сеньора. Отца.