– Действительно, я еще никогда не видал такой темной ночи, как эта, если только не считать того страшного, безусловного мрака, какой окружал нас сейчас там, в пространстве между Луной и Землей!.. Но как бы то ни было, а все же мы, наконец, на коровьем паркете! – засмеялся доктор, – это самое главное!.. Ну а мы как себя чувствуем?… Хм, Гертруда, ты что на это скажешь? – осведомился доктор, обращаясь к своей племяннице.
– Племянница ваша, господин доктор, говорит, что чувствует себя прекрасно! – ответил за нее Норбер Моони.
– А вы, сэр Буцефал?
– Я чувствую себя немного разбитым и утомленным, немного как бы помятым и придавленным, но надеюсь, что ни один из жизненных органов у меня серьезно не пострадал.
– А вы, Виржиль, целы и невредимы?
– Да, господин доктор, и цел, и невредим, и весь к вашим услугам, готов хоть сейчас повторить еще раз ту же штуку!
– Вот что я называю молодцом! – весело воскликнул доктор, – с таким парнем хоть куда! Всюду он будет хорош и на своем месте! От души поздравляю вас, Виржиль, с прибытием на Землю!.. Ну, а Фатима как?… А Тиррель Смис?… да где же Тиррель Смис?… Что-то его не видать!..
– Да, в самом деле, где же Тиррель? – осведомился баронет, оглядываясь по сторонам.
– Тиррель! – крикнул он.
На призыв сэра Буцефала отозвался какой-то глухой стон, как бы исходивший из-под земли. Принялись разыскивать его ощупью, так как было до такой степени темно, что легко можно было не заметить человека даже на расстоянии двух шагов. Наконец, Виржиль случайно наткнулся, шагах в десяти от общего лагеря, на нечто такое, что, судя по очертаниям, положительно нельзя было признать за человека, но на ощупь предмет этот имел много общего с образцовым камердинером сэра Буцефала Когхилля.
Однако Виржиль очень затруднялся объяснить себе, в какой позе он застал своего приятеля Тирреля Смиса. Это было положительно что-то непостижимое.
– Эй, товарищ! что вы тут делаете? – крикнул он, видя, что тот остается совершенно неподвижным и молчит.
Вглядываясь с особенным вниманием в находившуюся перед ним фигуру, Виржиль заметил, что Смис стоит головой вниз и на ногах, согнувшись в дугу.
– Я не знаю, где я!.. Не знаю, что со мной! – отвечал какой-то замогильный голос, – чувствую, что у меня земля в глазах, во рту, в носу, в ушах, словом, – везде!.. И мне так тяжело… все мои члены ноют и болят… я полагаю, что, наверное, переломил себе руки и ноги… ох!..
– Бросьте вы это, товарищ! – весело воскликнул Виржиль. Вы просто ткнулись головой в песок, ну, что называется, редьку закопали! Да так вот и стоите… у вас и сейчас еще нос в песке! Встаньте, выпрямитесь, отряхнитесь и все пройдет! – утешал его Виржиль, наконец поняв, в чем дело. – Да что вы думаете, уж не приняли ли вы Нубийскую пустыню за ванную с деревянным полом?… Тут ведь нырять неудобно!.. Ну же, приятель, подбодритесь немного, постарайтесь выпрямиться и поднять голову. – И сопровождая слова свои соответствующим движением, Виржиль придал Тиррелю Смису надлежащее положение человека, стоящего на ногах, и затем, поддерживая его под руки, привел к тому месту, где собрались и расположились тесной группой остальные путешественники, без церемонии рассевшиеся на земле.
– Ну, вот, вы теперь сами видите, приятель, что вы еще не сломались на куски! – шутил Виржиль.
– А вот и ты, Тиррель! – воскликнул сэр Буцефал, к которому теперь вернулось самое благодушное настроение, – я уже опасался было, что ты собираешься изменить мне и лишить меня своей приятной компании, мой милый! Ну что, ты не имеешь ни малейшего желания снова вернуться с нами на Луну?
– Опять на Луну?! – воскликнула Гертруда Керсэн с искренним ужасом. – О, надеюсь, что никто об этом даже не помышляет, даже вы, господин Моони! Не правда ли?
– Что касается меня, то я, право, не поручусь вам за себя в этом отношении! – отвечал молодой астроном, – там осталось еще столько любопытного, столько такого, что было бы достойно изучения и основательного исследования, что мне, право, жаль, что мы вынуждены были бросить все это без внимания! Для меня одной перспективы повторить это путешествие с теми же спутниками уже достаточно, чтобы заставить решиться вторично отправиться на Луну!
– То, что вы говорите, конечно, весьма любезно милый господин Моони, но если вы позволите, то я за себя лично извинюсь перед вами и воздержусь от повторения этого путешествия! – смеясь проговорил доктор Бриэ.
– Ну, а ты? Каков твой ответ, Тиррель? – осведомился баронет. – Неужели ты отпустишь меня одного теперь на Луну?
