«Кем же ему кажется Хэшка?» – Юэль испытывала приступ неуемного любопытства. Прослушать его мысли было несложно, но Юэль не желала отвлекаться от общения с Хэшкой. «Посмотреть глазами Ильтса успеется,» – повторяла она себе.
Насытившись, она поблагодарила хозяйку. Хэшка ответила улыбкой и неожиданно спросила:
– О чем ты хочешь меня попросить?
– Попросить? – только теперь Юэль осознала, что все это время мысленно умоляла Хэшку помочь.
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы облечь мысли в слова.
– На вашу планету должна прилететь яхта «Неуловимая». На ней – три человека. Это моя сестра, мой жених и мой друг. Помогите мне встретиться с ними.
– Хорошо, – ответила Хэшка. – Ты увидишь этих людей, если только они появятся на Фригии.
Наступила тишина. Юэль подождала, не заговорит ли Хэшка с Ильтсом, но хозяйка молчала. Тогда Юэль полюбопытствовала:
– Как вы называете свою планету?
Хэшка пропела какое-то слово. Юэль замешкалась с переводом. «Летящая льдинка»? «Скользящая льдинка»? «Падающая льдинка»? Все не то! «Парящая льдинка»? Да, так вернее.
– А до вас на этой планете кто-нибудь жил?
Видение рыжеволосой женщины растаяло. На подушках лежала повелительница кот-коххов, нетерпеливо постукивая хвостом.
– Другие, – зарычала она.
– Кто – другие?
Хэшка показала клыки. Юэль почувствовала, что вторгается в запретную область, но любопытство пересилило осторожность.
– Я не понимаю.
Хэшка милостиво пояснила:
– Кот-коххи переселились на Фригию, когда наше собственное солнце начало остывать.
Хэшка рассказывала, и Юэль видела маленький багровый диск, висевший низко над горизонтом. Дымно-лиловые волны вздымались к темно-серому, почти черному небу. Над горизонтом вспыхнули алые точки, они увеличивались, и вот появились корабли, плавно снижавшиеся на столбах пламени. Заклубились облака пара. Когда они рассеялись, стало видно, что вода отступила, открыв песчаное дно. К кораблям потянулись вереницы кот-коххов.
Корабли улетали и возвращались за новыми партиями переселенцев. И все это время над планетой не смолкала прощальная песнь кот-коххов.
Кораблями управляли многорукие жители планеты Новь. В благодарность кот-коххи отдавали им свою великолепную шерсть, впоследствии прославившуюся на всю Галактику.
Снежные вихри Фригии не напугали кот-коххов. К стуже и непогоде им было не привыкать. Они строили дома из камней, ставили изваяния. Прежние обитатели планеты им не мешали.
– Кто же были эти прежние обитатели?
– Я их не видела, – коротко ответила Хэшка.
В мыслях ее возник образ каменной двери. Хэшка повернулась к Ильтсу, давая понять Юэль, что разговор окончен. Гостья, как ни была заинтригована, более допытываться не решилась.
– Ты сказал, что просишь помощи, – заговорила Хэшка с Ильтсом.
Юэль переключилась на мысли Ильтса и увидела серую змейку, медленно выползавшую из расщелины между раскаленными на солнце камнями. Увидела маленького брата Ильтса. Малыш лежал без движения, с посиневшей, раздувшейся шеей. А потом увидела Хэшку.
Ильтсу она тоже казалась женщиной – высокой и синеглазой. Только вместо рук у нее вились тонкие серые змейки.
Юэль поморщилась. Не хотела бы она смотреть на Хэшку – да и на весь мир – глазами Ильтса.
– Ты просишь помощи? – повторила Хэшка.
– Это правда. Я хочу настичь одного человека.
– Он твой враг?
– Нет.
– Тогда почему ты его преследуешь?
– Он… враг линтийцев.
– Почему же за ним гонишься ты?
– Это мой долг.
– Итак, – произнесла Хэшка с неуловимой иронией, – ты рвешься исполнить свой долг?
Ильтс промолчал.
– Хорошо, – пообещала Хэшка. – Ты встретишься с этим человеком.
– Но я не об этом просил, – запротестовал Ильтс. – Что проку в такой встрече, если ты будешь его защищать?
Черный зрачок Хэшки расширился во весь глаз.
– Я не буду его защищать.
Этим ответом Ильтсу пришлось удовольствоваться.
«Хэшка не будет защищать Рэна и Соэла, – подумала Юэль. – Но, надеюсь, не помещает им защищаться?»
– Благодарю тебя, – сказал Ильтс.
– Не за что, – возразила Хэшка. – Признаться, я думала, ты попросишь меня о другом.
– О чем? – осторожно полюбопытствовал Ильтс.
– О душевном спокойствии.
У Ильтса захватило дыхание – словно холодный ветер ударил в лицо, голова закружилась. Он сдавил руками подушку, столь сильным было ощущение падения.
Откуда Хэшка могла узнать, что его мучают страшные сны?
– Как ты можешь дать мне спокойствие? – резко спросил он.
– Кот-коххи и сами умеют обрести спокойствие, и в силах одарить им других.
Прыжок в подпространство длился мгновение, но это мгновение отзывалось долгим головокружением и потерей координации. Недаром медики разных планет единодушно советовали космонавтам сразу после прыжка погружаться в длительный сон. На «Неуловимой» имелся достаточный выбор снотворных и успокоительных пилюль, но и капитан, и пассажиры ими пренебрегли. О сне не могло быть и речи, а потому, едва все трое смогли покинуть противоперегрузочные кресла, они собрались в овальной каюте.
