Между мной и ребятами образовалось расстояние в метров пятьдесят. И я, что было сил, запустил голямбу точно в руки малышне. Само собой корректируя траекторию полёта за счёт магии и волшебства. Правда, вышло чуть-чуть не точно.
— Суть ясна, — сказал я Федоту, — траекторию броска нужно будет отрепетировать заранее с учётом веса бомбы.
— Значит, конницы нет, артиллерии — нет, — пробормотал удовлетворённо старший стрелец, — командный состав?
— А как бандиты грохнули нашего бурмистра? — спросил я.
— Ясно как, в потолке дырочку проделали и бросили бомбу с чердака прямо в кабинет, — улыбнулся Федотий сны Федотов, — понимая, к чему я клоню.
— Вот и мы не будем изобретать велосипед, — брякнул я.
— Что изобретать? — заинтересовался доселе молчавший Агафон.
— Это у нас присказка такая была в северной академии, — я почесал затылок, — значит, пойдём старым проверенным путём.
— Пойдём вместе, — пробурчал Федот, — что нужно сделать, чтобы всё командование Сатуровской армии оказалось в том самом кабинете бурмистра?
— Почистим и отмоем как следует помещение, — вздохнул я, — прибьём к полу большой стол, поставим в кабинет самые лучшие кресла и приклеим на столешнице карту города. Но к этому времени весь наш полк должен быть готов отразить первые атаки на княжеский кремль.
— Эх! — возбудился Федотий Федотович, — нам бы для полного счастья ещё бы воздухоплав грохнуть. Но как?
— Я думаю, их главнокомандующий не будет трястись в седле, а прилетит сюда сразу на этой чудесной машине, — я задумался на пару сек, — а поставит он её около ратуши! Дальше мы выезжаем на броневике…
Много чего ещё мы обсудили объезжая улицы Житомира. Но как не крути, нам срочно требовалось пополнение. Сто семьдесят стрельцов — это слёзы, а не армия. Поэтому мы пораньше решили закончить работу городской ратуши, и обратиться за помощью к житомирцам сначала на рыночной площади, а затем проехать и по всем остальным кварталам. Однако наши драгоценные барышни были категорически против.
— Ваша война — это ваше дело! — грозно посмотрела на нас моя Ири, — я тут только-только успела всем вдолбить, что ботинки перед походом к бурмистру нужно чистить! Только-только заставила всех поголовно мыть волосы! А вы тут…
— Я ещё не со всеми бумагами успела разобраться! — поддержала лесовицу Хелена, — у нас оказывается весь город в долгах, а вы хотите раньше времени всё закрыть!
— Я вообще требую, как бурмистр Житомира, — Василиса в категоричном жесте сложила руки на груди, — никакого неприятеля в город не пускать! Воюйте там, на границе!
Встретив такой отпор, Федот потерял дар речи, как можно не понимать очевидных вещей, читалось на его лице.
— Уважаемые госслужащие, госпожа бурмистр, заместители по важнейшим вопросам, — начал я издалека, — вы неправильно поняли нашу просьбу. Мы предлагаем временно всей администрацией переехать в другое здание. У нас есть прекрасное новое помещение для вас в белом городе. В церкви Егора Победителя имеется несколько отдельных кабинетов. А здесь, — я пренебрежительно махнул рукой, — степень износа несущих конструкций двести процентов. Поэтому требуется капитальный евроремонт. Побелить, покрасить, полы перестелить обои переклеить. А так же установить новую офисную оргтехнику. Компьютеры на каждый рабочий стол.
На последних словах я громко закашлялся.
— Компьютеры? — Ири смешно шевельнула ушками.
— А, что это такое? — хором спросили Хелена и Василиса.
— Наиважнейшая вещица для офисной работы! — я решил врать до конца, — можно играть в пасьянс паук и тетрис, в общем, не соскучишься! А теперь попрошу рабочий день считать законченным. Да, Ири, крошка, там бы поесть к вечеру чего-нибудь приготовить.
— Некогда, — пробурчала эльфийка, — у нас ещё предстоит внеочередное организационное собрание житомирской администрации.
— А что делать с бумагами? — растерялась Хелена.
— Долговые расписки сожжём, война всё спишет, — вернул себе дар речи Федот, — остальные бумаги стрельцы помогут перенести.
В середине дня, от скуки, старшие в отделениях ильмасы решили погонять бестолковых новобранцев. Над большим истоптанным картофельным полем, с которого местные крестьяне уже точно не снимут урожай, разлеталась примитивная ругань и военные команды. Почти двадцать тысяч уродиков шлепали в грязных сандалиях вперед и назад.
— Рядовой Помука, тянуть носок, верблюжий какашка! — покрикивал здоровенный, выше двух метров, ильмас, — чётко шаг! Чётко! Высоко нога!
Этого командира боевой полусотни звали Тарнак. В своем подразделении он имел двух помощников и ещё семерых посыльных. И все они были из одной деревни. То есть с десяток вояк только и делали, что жрали, играли в кости, гоняли других новобранцев воровать на кухню, и иногда с ними же занимались шагистикой.
