На стене около надвратной башни западных ворот собралось можно сказать всё «начальство» Житомира. Исполняющий обязанности князя полковник Федотов. Злой, как чёрт комендант кремля лейтенант Елисей, который никак не поучаствовал в разгроме немецких наёмников. Бурмистр и лейтенант Василиса, которая своими глазами должна была убедиться, что городу ничего не угрожает. Лейтенант отдельной роты местных боевых проституток Иримэ, которая просто сердилась на меня за то, что я ей ничего не сказал про ранение в бою. Ну и я, скромный командир группы оперативного реагирования в составе коренастика Ханарра и стрельца Агафона. Кстати, они оба тоже рядом пытались разглядеть вражеский обоз, но уже без подзорной трубы.
— Не видно ни хрена! — бухтел себе под нос коренастик.
— Может как-нибудь поколдовать? — предложил робко Федотий Федотович.
— Хоть колдуй, хоть не колдуй, всё равно получишь х…, - чуть было не ляпнул Агафон.
Я оперативно двинул ему локтем в бок.
— Агафоныч, ты того, не выражайся, при начальстве, — пробормотал Ханарр.
— Я думаю, нужно отложить атаку на вражеский обоз до утра, — высказался комендант кремля Елисей, — как ты считаешь, Федот?
Все тут же посмотрели на новоиспечённого полковника, который в свою очередь глянул вопросительно в мою сторону. Само собой, все перевели взгляд на моё скромное лицо.
— Атаковать будем сейчас, — задумчиво произнёс я, — пока у них там бардак, — я махнул рукой в сторону растущего вражеского лагеря, — наверняка весь порох всё ещё в обозе. Не разобрали ничего, как следует. А утром они могут пойти на штурм до восхода солнца. Опоздаем.
— Самодеятельность, — презрительно шикнул двоюродный брательник Федота.
— Готовь тачанки к бою, — сказал я полковнику Федотову, — мы, я, Хан, Агафон и Иримэ, на броневике сейчас подкатим на расстояние примерно в метров сто от лагеря. И Ири из лука, горящей стрелой подожжёт вон ту высокую ель. А дальше, когда света станет больше, так же из лука расстреляем обоз с боеприпасами. Чтобы отсечь преследователей от «Громозеки», мне нужно с десяток бомб.
— Отлично! А я на тачанках оперативно прикрою отход? — улыбнулся Федотий Федотович, который соображал намного быстрее своего противного брата.
Командир элитной тысячи боевых ильмасов полковник Фредерик фон Шальбург прежде, чем заглянуть в командирский шатёр на совет старших офицеров, медленно прошёлся вдоль восточной границы военного лагеря.
— В оба смотрите, придурки! — покрикивал он, на храпящих прямо на посту дикарей, раздавая при этом пинки и оплеухи.
— Что же здесь произошло? — ломал он себе голову, — ну не мог такой хитрый пройдоха, как Шёрнер, угодить в ловушку. Может проклятые мирянцы заимели какое-то секретное оружие? Тогда на штурм пойдем, не дожидаясь восхода солнца. Прямо сейчас отправлю свою тысячу к восточным воротам.
Вдруг из-за малозаметного холмика вырос, как из-под земли, мелкий для основной массы африканских дикарей воин и браво отдал честь. Фон Шальбург от неожиданности даже выхватил пистолет.
— Господин полковник! — отчеканил ильмас, — у стенки Житомирки всё спокойно! Постовой рядовой Помука!
— Молодец, — процедил сквозь зубы командир элитной тысячи, — смотри в оба.
Ну и имена у этих дикарей, как клички у собак, подумал он.
В командирском шатре, когда появился там фон Шальбург, стоял настоящий ор. Большинство старших офицеров настаивало на том, что никаких боевых действий до прилёта фельдмаршала Дёница и его заместителей пока не предпринимать. Меньшая часть требовала начать штурм города прямо с восходом солнца.
— Хватит ругаться! — хлопнул по столу кулаком командир элитной тысячи, — город будем брать через три часа, пока не рассвело. Я своих придурков перекину скрытно к восточным воротам. А вы тут пока повоюйте.
— Солдаты устали…
— Тому, кто сильно устал выписать с десяток плетей! — прорычал фон Шальбург.
— Фельдмаршал же приказал дикарей в город не впускать…
— Идиот! — гаркнул полковник на молоденького неопытного офицера родом из аристократических бездельников.
Внезапно на улице загалдели растревоженные африканские дикари, и в полог командирского шатра упал яркий для ночного времени свет от загоревшегося дерева.
— Кто поджёг ель? Придурки! — выкрикнул Фредерик фон Шальбург и, выхватив из-за пояса пистолет, ринулся наружу наводить порядок.
— Так значительно лучше, — пробормотал, сидящий за рулём броневика Агафон, когда Иримэ первой же зажжённой стрелой попала в большую одинокую елку.
Я и коренастик вышли из «Громозеки», чтобы чуть что прикрыть путь отступления моей эльфийской лучнице. Огонь вмиг озарил все окрестности, и оказалось, что мы в потёмках подъехали к лагерю сатуровской армии гораздо ближе, чем планировали, примерно вдвое.
— Вон обоз! — закричал Ханарр, потрясая сжатым в правой руке большим топором, — пали Ири, пока нас не порвали на маленькие кусочки!
И Хан был прав, так как в лагере забегали множественные тёмные на фоне огня силуэты, которые мне напомнили горилл из кинофильма «Планета обезьян».
