Мирные годы полностью

– На хрен Тарквинею, в Нетонис её сплавь – летом историчнейшая наша свою "живую историю" там допишет, если тут не успеет. А ты, Юля, помоги всё-таки Наташке, а то в греческом она послабже тебя, а у нас ведь окромя Катона по средиземноморской агрономии пока ни хрена, считай, больше и нет.

– Ну, не скажи, – усмехнулась Юлька, – Это у них нет, а у нас есть ещё Варрон, Колумелла и Плиний Старший. Просто у тебя типография учебниками для ВУЗа пока-что загружена, и я тебя сельскохозяйственным сборником не напрягаю. И куда ты, кстати, с агрономией так торопишься? Ты видишь, чего за окном творится? – мы все рассмеялись, поскольку снегопад как раз усилился, – И что тебе на эту тему Гней Марций Не Ты пишет?

– Пишет, что понял, почему фрицы не взяли Москву.

– Прямо так и написал?

– Ну, не совсем так, но близко по смыслу, – я протянул руку, и Велия, улыбаясь, подала мне папирусный свиток, – Ты хотела "живой истории"? Вот, развесь ухи и слухай сюды: "… судя по тому, как не особенно-то впечатлили тебя, испанец, известия о нашей прошлогодней весенней буре, опрокинувшей статуи на Капитолии и в Большом Цирке и сорвавшей кровлю со многих наших храмов, ты не боишься божественных знамений и не очень-то им доверяешь. Поэтому не стану утомлять тебя перечислением нынешних, не столь значительных. Скажу лишь, что не всегда знамения предвещают скорые события, а иногда относятся и к более отдалённым. Может быть, ты и прав по поводу морового поветрия в Апулии – если это только их боги карают за возобновившиеся Вакханалии, то почему же тогда грозные знамения случились в Риме? И хотя к зиме мор утих, не один ты считаешь, что по весне он может возобновиться с новой силой и распространиться по всей стране. Эта опасность обсуждалась в сенате, и было постановлено ближе к весне провести молебствие в храме Эскулапа. а Луцию Дуронию, вновь избранному претору, которому по жребию досталась Апулия, поручено продолжить и закончить следствие, не завершённое его предшественником Луцием Пупием, дабы пресечь наконец злодеяния нечестивцев и не дать им расползтись по стране и навлечь на неё кару богов. Пожалуй, и я ближе к весне пожертвую Эскулапу барана – так будет надёжнее, а то твой совет мыть руки всем домом и кипятить воду мне не совсем понятен – какое до этого дело твоему испанскому богу, и как это связано с его милостью…"

– Макс, что ты ему наплёл? – подозрительно поинтересовалась историчка.

– Написал ему, что принёс за него и за его домочадцев жертву Эндовеллику, но бог-то – наш, испанский, а все не наши, в том числе и римляне, для него на одно лицо, и как ему разобраться, за кого из них его просят? Вот, кто не ленится мыть руки и кипятить воду, тот и есть достойный его помощи, – наши рассмеялись, – Ну а как ещё прикажете ту гигиену ему обосновывать, если эти цивилизаторы, млять, от эпидемий молебствиями и репрессиями против сектантов спасаются?

– Избирательный у тебя какой-то гуманизм, – фыркнула Юлька, – А остальные, значит, пусть все вымрут, кому судьба?

– Ну так а ты что предлагаешь, экстренную религиозную реформу с оккупацией нашими войсками и казнями всех несогласных в Риме провести? – хмыкнул я, – Даже если бы нам это и было под силу, так во-первых, не факт, что жертв было бы меньше. Боюсь, как бы не гораздо больше. Религия – это тебе, знаешь ли, не генеральная линия партии и правительства. Во-вторых, мне хрен с ними, с римлянами – все не вымрут, а кому судьба, тому в натуре судьба, и не в наших интересах менять историю раньше срока. А в-третьих, Гней Марций Не Я, то бишь Септим – мой римский патрон, а заодно ещё и целый сенатор. Много ли у Хренио сенаторов среди его римской агентуры?