– Только благодаря безукоризненной строевой подготовке разведгруппа сможет строем и с песней скрытно проникнуть в расположение противника, – схохмил спецназер афоризмом от Шлахтера под наш хохот, – Наташ, это же разведчики. Их и не должно быть слышно, и именно это они и показали, как сумели на этой мостовой. В идеале их и видно быть не должно, но этого на параде не покажешь никак.
– Ну а лучники? Точто так же пробежались трусцой, без равнения и не в ногу, да ещё и стрельбой своей всех напугали.
– Да ладно тебе – напугали. Все же видели, что деревянные щиты подвешены, и целились в них – залп с остановки, залп с колена, залп на ходу – что тут страшного-то?
– Так дети же смотрят!
– Ну и что? Покажи мне хоть одного пацана, обгадившегося со страху. А бойцы – показали именно то, для чего они вообще-то и нужны, и чему их научили. Их дело и их служба – это быстро передвигаться по местности и метко стрелять, а не снашивать раньше времени подошвы сапог, выбивая ими пыль из плаца.
– А конница?
– А что конница? Кони нормальные, не ослы и не мулы, и всадники сидят ловко и экипированы хорошо – что тебе не так с нашей конницей? Лошадей, что ли, специально для тебя надо было всех в один цвет покрасить? – даже мелкая детвора рассмеялась.
– Ну Володя, ну проскакали же как бандиты какие-то, да как выхватят эти свои мечи – напугали же!
– Кого напугали?
– Ну дети же смотрят, и девочки в том числе.
– Среди них я тоже ни одной обгадившейся с перепугу не наблюдаю. Вонизм – он не от них, а от конского навоза, но и лошади тоже как-то не со страху насрали, а просто привычка у них такая – где им приспичит, там и насрут, – мы снова заржали.
– Ну ладно, допустим. А вот эти, которые строем шли – ну что это за строй? Ну ты вспомни те наши московские парады по ящику – все одинаковые, начищенные, штыки блестят, носок тянут одновременно, топот слитный. А эти? Ты же сам и рассказывал, как важно для них в бою держать строй…
– Правильно, важно – вопрос жизни и смерти. Так ведь строй – это не задранные ноги и не отмашка, а вот эта стена щитов. Ты увидела в ней хоть один разрыв? Кто-нибудь замешкался при выстраивании "черепахи"? Кто-нибудь промедлил с восстановлением той стены после выхватывания мечей и демонстрации удара? Вот это и есть строй, а вовсе не вытянутый носок и не слитный топот. Шагание в ногу, между прочим, нужно только для того, чтобы они в плотном строю не мешали друг другу, только и всего. А те московские парады – ты хотя бы представляешь, как пацанов неделями на плацу дрочили ради этого единственного прохождения по площади? Лучше бы их так стрелять и окапываться учили, как учили этой дурацкой и в бою на хрен никому не нужной шагистике!
– Ну Володя, ну ведь это же парад!
– Ага, он самый. По исходной идее, пока её не извратили паркетные шаркуны – демонстрация военной мощи. Вот её наши бойцы и демонстрируют, а не надраенные как у кота яйца бляхи или выглаженные шнурки. Ты глянь вон на Сапрония и Миликона – оба довольны, и плевать им на те шнурки с бляхами. А всё отчего? Оттого, что оба настоящие вояки – полевые, а не паркетные, и у них армия для настоящей войны предназначена, а не для детских игр в солдатики. И какая армия – такой у неё и парад.
– Хайль Миликон! – рявкает в жестяной матюгальник префект сводной когорты, и вся шестёрка центурионов вскидывает руки – их витисы уже переложены в другую – в соответствующем приветствии. Вся когорта по их свистку салютует взмахом копьями, а царь и Фабриций приветствуют бойцов ответной отмашкой, и легионеры – не слишком ровными шеренгами и не особо слитно и энергично топоча, зато держа идеально ровную стену щитов – покидают площадь.
