Я ведь упоминал уже, как к нам в Марокко прямо в лагерь тамошние павианы нагрянули? Вот и тутошние точно такими же оказались – во всех отношениях, так что нам и вразумлять их пришлось теми же методами. Но колонистам ведь здесь не только форт и посёлок строить, им ещё и поля обрабатывать, и огороды, и сады, а там уж и пастбища для скота понадобятся, и всё это должно стать свободной от павианов зоной. А для этого они сами должны чётко себе уяснить, что это теперь – территория белых людей, которые для них страшнее и опаснее и бушменов, и леопёрдов, и львов, так что и держаться им от неё следует подальше – целее будут. Кто поймёт – будет жить, а кто окажется непонятливым – за нашими премия Дарвина не заржавеет…
– Так это, говоришь, не бабуины? – переспросил спецназер, – А хрен ли тогда их эти южноафриканцы бабуинами называли? – в интернете, где мы читали про хулиганство тех кейптаунских павианов их в самом деле называли обычно бабуинами.
– Да это со времён англичан ещё пошло, – ответил Серёга, – В то время Кения была особенно знаменита своими сафари, а там – как раз бабуины, которые и оказались на слуху. И как наш малограмотный обыватель мог любой револьвер называть наганом, так и для английского, включая колонистов, любой павиан – бабуин. Тем более, что и разница не всегда заметна – в той же Южной Родезии, например, по границе их ареалов с южным медвежьим полно и смешанных стад, и природных гибридов, так что перетекание обоих видов друг в друга плавное, и где кончается один и начинается другой – чёткую границу хрен проведёшь. Но вот тут – уже только медвежий павиан.
– Ну, оно и правильно – как раз медвежью болезнь мы им тут и прививаем! – и мы рассмеялись все втроём.
– Дикари, досточтимый! – прервал наше зубоскальство боец из охранения.
– Осторожничают, но не прячутся, идут открыто, – заметил я, разглядев наконец указанных бойцом туземцев в трубу, – Не стрелять! – бойцы по привычке изготовились на всякий пожарный к бою, а у профессионалов ведь это дело поставлено на рефлекс, так что любое резкое движение чревато трупами со всеми нежелательными вытекающими…
– Их не больше десятка, в том числе две или три бабы, и одна из них, кажется, с мелким, – добавил Володя, отрываясь от своей трубы.
– Есть такое дело, – подтвердил геолог, – Похоже, что идут на контакт с нами – и показались издали, хотя кустами могли бы подкрасться гораздо ближе, и баб прихватили в качестве демонстрации мирных намерений.
– Гм… А ты уверен, что кустами не подкрадываются лучники? – хмыкнул я.
– Скорее всего, уже подкрались настолько, чтобы и этих подстраховать, и самим не спалиться, – предположил спецназер, – Я бы на их месте обязательно выдвинул бойцов вон туда и вон туда, – мы рассмеялись, когда в одном из указанных им мест шевельнулись ветви, подтверждая справедливость его догадки.
– Решили, что ты их спалил, – прокомментировал Серёга.
– Ага, как раз вот так и берут на понт.
– Так, всех павианов – на середину поляны, – распорядился я, – Этого добить и в общую кучу, а вот этого пока оставить и уложить отдельно, – два тяжёлых подранка были полезны для демонстрации мощи, раз уж за нами один хрен наблюдают…
Приближающаяся туземная делегация уже просматривалась и невооружённым глазом. Видно, что ни разу не негры – и "монголоидность" заметная, за которую их одно время на полном серьёзе считали потомками настоящих азиатских монголоидов, и кожа у них гораздо светлее. В тропиках, собственно, чёрная и не нужна, только лишний перегрев от неё, а вполне достаточно просто смуглой. Бушменоиды, эта исконно африканская раса – как раз наглядная иллюстрация этого принципа. Хоть и далеко не пигмеи, ростом всё-же заметно помельче наших, да и телосложением пощуплее. Подстрижены коротко, включая и баб, отчего хорошо заметно и кучкование волос пучками. Вот нахрена они так коротко стригутся, спрашивается? Чтобы каждая вошь на своём отдельном пучке обитала, что ли? Впрочем, это их дело и их проблемы.
– Оружие опустить, но держать наготове, – проинструктировал я наших бойцов, дабы их поведение не выглядело в глазах туземцев быкованием – раз они к нам с миром, то и мы тоже с пониманием.
Часть служивых занята демонстрацией означенного понимания на стрёме, в то время, как другая занята свежеванием и разделкой добычи, демонстрируя тем самым, что мы тут вообще-то по делу, которого не собираемся прерывать по пустякам. Ну а уж наше превосходство – ага, специально для особо тупых, кто ещё по нашему виду его не просёк – мы сейчас тоже продемонстрируем наглядно, но ненавязчиво…
Собственно, как раз для этого я и велел повременить с добиванием одного из подранков. Винтовка уже закинута за плечо на ремне, да и смешно было бы шмалять из длинноствола практически в упор, ну так револьвер на что? Как бы не замечая туземную делегацию, я подошёл к лежащему отдельно подранку, деловито достал из кобуры пушку, взвёл курок и добил его выстрелом в башку. Махнул стволом бойцу – типа, и этого в кучу, вернул револьвер в кобуру, оборачиваюсь, а наши едва сдерживаются от смеха.
