– А чего этот гну какой-то странный? – поинтересовался спецназер, – И рога ни хрена не "буйволиные", как должны быть у нормального гну, а не пойми какие, и грива с хвостом какие-то светлые, а не чёрные. Он часом не больной какой-нибудь?
– Да нет, они тут все такие, – хохотнул геолог, – Тот гну, которого ты считаешь "нормальным" – это голубой гну, но он водится севернее, а местный – вот этот, чёрный или белохвостый. Просто в наше время он повыбит, так что остался только в нескольких национальных парках ЮАР и мало кому известен, а широко известен только тот голубой, которого осталось ещё прилично. Ну, останется в наше время. А сейчас в Африке и того, и этого ещё до хрена, только того – там, а этого – здесь. Здесь "нормальный" – как раз он.
– Да похрен, какой он, – рассудил я, – Раз он не мельче того, и его тоже до хрена – с удовольствием будем лопать и его.
– Насчёт удовольствия я не уверен, – заметил Серёга, – Мои знакомые, кто ездил в Африку и пробовал тамошние экзотические блюда, мясо гну не хвалили. Говорили, что как говядина, только жёсткая.
– И что, жёстче буйволятины? – её мы уже успели заценить не по одному разу.
– Такого не говорили.
– Ну так мы ж и буйволятину трескали, и нормально пошла.
– Да ты, Макс, любое мясо схарчишь, если оно хоть немного мягче дерева! – и ржут оба, и не могу сказать, чтоб несправедливо, потому как я и в самом деле жёсткость мяса серьёзным недостатком не считаю – должно же оно чувствоваться на зубах, верно?
– Вы, можно подумать, его не харчили, – отвечаю им для порядка.
– Так на безрыбье ж чего только не схарчишь!
– Ну так тогда и нехрен звиздеть, – и мы расхохотались все втроём.
Как и сибонеи давеча на Кубе, бушмены сходу въехали, что такое карта, когда её перед ними развернули. Узнали береговую линию, узнали речушки, даже неточности на ней нам указали – понятно, что и точность старинной карты окрестностей Капстада буров на серёгиной флэшке была так себе, и сама местность за добрых полтора тысячелетия не могла оставаться совсем уж неизменной. Мы, конечно, ни хрена из их поправок толком не поняли, но не суть важны все эти мелочи – главное, что карта позволила хотя бы в общем и целом понимать друг друга. Нам требовалось получить от дикарей в законное владение территорию, намеченную под поселение и его сельскохозяйственные угодья как минимум, дабы туземные собиратели и собирательницы не повадились вдруг по простоте душевной собирать урожай с полей, огородов и садов наших колонистов, а охотники – охотиться на их домашний скот. А то знаем мы, к чему такая простота душевная приводит, на примерах Северной Америки и Австралии, а особенно – Тасмании…
В идеале нам хотелось провести границу выпуклой дугой от Столовой Бухты через весь перешеек до большой южной бухты Фолс-Бей, отчекрыжив таким манером для нашей колонии и всю территорию современного Кейптауна, и весь Капский полуостров – ага, типа на вырост. А от той границы – ещё примерно столько же территории совместной эксплуатации, скажем так. То бишь она не наша, а ихняя, как и была, но для наших на ней действует "охотничья лицензия", то бишь имеют право вести охотничий промысел и они, и наши. Ну, первым делом мы, конечно, стандартный дикарский набор им предложили – цветные ленточки, стеклянные бусы, пять бронзовых зеркалец и три колокольчика. Не то, чтоб рассчитывали этим отделаться, а так, для затравки. На этом этапе главнюк бушменов согласился признать нашу колонию в принципе, но только в границах уже занятой нами территории, то бишь лагеря, причалов, строящейся деревни и полоски угодий вокруг, не составляющей и половины нужных нам площадей под сельское хозяйство. Добавка ещё одной связки ленточек, трёх зеркалец и двух колокольчиков решила в принципе вопрос и об "охотничьей лицензии", но тоже совсем не в тех границах, которых нам хотелось бы, да ещё и с непременным условием не охотиться на голубых антилоп. Тут мы разыграли целый спектакль, изображая, насколько это условие тяжело для нас, и как напряжённо мы над ним раздумываем. Заопасавшись, что не договоримся – а что угрозой силы на нас хрен надавишь, он въехал, ещё проходя через лагерь – он даже скостил нам вторую связку лент и одно зеркальце, и похоже было, что готов скостить и что-нибудь ещё. Видно, в натуре она у них священная, эта невкусная голубая антилопа, раз он идёт на такие жертвы. Мы переглянулись, покачали головами и кивнули на генерал-гауляйтера колонии – типа, он тут самый главный, и решать – ему. Тот, сам с немалым трудом сдерживая смех, посопев и покряхтев, выторговал обратно ещё один колокольчик, да и согласился на ограничение. Выторгованное, впрочем, снова перекочевало к бушменам при определении границ зоны действия "охотничьей лицензии", которую мы хотели расширить. Добавка ещё парочки связок ленточек и связки бус дала нашим охотникам право выхода к бухте Фолс-Бей и аж до середины Капского полуострова. С тяжким вздохом мы переглянулись и выложили перед ним "настоящее" сокровище – стальные топорик, большой нож и средний.
