— Еще раз извини. Ты понял, брат? — обратился он к остолбеневшему Ратипу. — Ты понял? Я изобрел новое оружие! — Мироходец раскрыл ладонь, на которой лежал небольшой блестящий механизм, формой напоминающий паука.
— Он такой маленький. — Юноша наконец-то обрел дар речи. — Разве он мог сделать такое?
— В том то и дело! Ксанча, — Урза помог девушке подняться, — подала мне потрясающую идею! Звук, брат. Звук может производить колебания, разрушающие фирексийское масло. Ведь внутри каждого тритона есть масло.
— Мы что, будем кидать в них эти устройства?
— Вопрос по существу. Браво, Ксанча. Нет, мы разбросаем их повсюду, где ты обнаружишь фирексийцев. У тебя это получается гораздо лучше, чем у нас.
— А что приводит их в действие? — Ратип заинтересованно разглядывал паука.
— Мерцающая Луна. Эта звезда практически не оказывает влияния на приливы и отливы как луна, но обладает способностью активизировать белую ману. Сильнее всего эти свойства проявляются в день мерцающего полнолуния. Принцип действия моих паучков очень прост. Я заряжаю силовой кристалл белой маной и устанавливаю его внутрь корпуса механизма, наполненного обыкновенной водой. Мерцающая Луна, войдя в зенит, активизирует белую ману, и та начинает вибрировать, издавая звук, который и свалил с ног нашу фирексийку. Кроме этого, конечно, там есть еще кое-что, но в целом все довольно просто.
— Ну не так уж и просто… — протянул юноша.
— Геометрия, брат, — улыбнулся Урза, — астрономия и математика! Ты никогда не любил математику. А я все просчитал. — Он кивнул на стены, увешанные схемами, таблицами и чертежами.
«В конце концов, — подумала Ксанча, — именно этого я и добивалась. Он снова занялся изобретательством». Гнев девушки почти остыл, и она присоединилась к мужчинам, изучающим чертежи.
— Какова их мощность?
Урза удивленно посмотрел на нее.
— Я имею в виду — сколько их понадобится? Сотни, тысячи?
— Сотни на небольшую деревню и тысячи на города. Необходимо размещать их на определенном расстоянии. Слишком далеко — плохо, слишком близко — еще хуже. Они просто выведут друг друга из строя. Я покажу тебе, когда мы отправимся в какой-нибудь городок.
— Мы можем все испортить. — Ратип задумчиво разглядывал карту. — Что подумают простые люди, которые ничего не знают о Фирексии, когда кто-то будет умирать у них на глазах?
— Ратип прав, — поддержала его Ксанча, пристально глядя в глаза Мироходца. — Крестьяне не вскрывают трупы. Они никогда не видели жрецов и, скорее всего, воспримут происходящее как кару божью.
— Я просто хочу сказать, что неведение пагубно, Урза, — добавил юноша, благодарно взглянув на возлюбленную.
— Пускай думают что хотят. Или ты предлагаешь нашептать о нашем плане в каждое ухо? — Мироходец махнул рукой. — Главное, мы избавимся от тритонов и дадим понять Фирексии, что Доминария может сопротивляться. Или ты хочешь затеять глобальную войну в Терисиаре? Мы уже проходили это, Мишра. Я не хочу войны. Никто не умрет.
— Тритоны умрут. — Девушка произнесла эти слова тихим, еле слышным шепотом, но в них слышалась такая скорбь, что по спине Рата пробежала дрожь и он обернулся.
Ксанча вспомнила Первую Сферу, других тритонов, вспомнила вторую Ксанчу, выкрасившую свои волосы в оранжевый цвет. Она могла бы убить эту Ксанчу в драке за еду, и та тоже могла бы убить ее, но, думая о мести Фирексии, она представляла прежде всего жрецов, гремлинов и демонов, но никогда не желала зла тритонам. Эти беспомощные, подневольные существа, подчас даже не подозревающие, зачем их забросили в другой мир, были ни в чем не виноваты перед Урзой. И не будут знать, почему умирают. Ксанча посмотрела в глаза Мироходца и не нашла в них ни сочувствия, ни жалости.
— Они должны умереть, — еще тише произнесла она. — В Доминарии им нет места.
«Место». Это первое в ее жизни слово заставило тритона содрогнуться.
— Не волнуйся, — обратилась она к Урзе, — я сделаю все, что ты потребуешь. — В голосе девушки слышались слезы. — Только не надо говорить, что никто не умрет.
— Ксанча, — шагнул к ней Мироходец, — никто не говорит, что ты…
Но она уже не слышала его. Закрыв лицо руками, тритон Ксанча выбежала из комнаты.
Они еще не раз возвращались к обсуждению плана Урзы, но спорили в основном о деталях. В целом идея оставалась неизменной.
Мироходец рассудил, что способности Ратипа лучше всего использовать для сборки пауков, и дал ему подробные инструкции. Работа эта оказалась для юноши не столько сложной, сколько утомительной и скучной, никак не подходящей его буйному темпераменту. Тем более что заряжать кристаллы белой маной мог только сам Урза.
В обязанности Ксанчи входили поиск фирексийцев по всему Терисиару и распространение смертоносных механизмов в городах и селах. Не доверяя изменчивому ветру, Урза сам отводил девушку в очередное королевство, вручал ей мешок с пауками, назначал место встречи и приходил через несколько дней, чтобы вместе вернуться в хижину.
