– Мне жаль, но ничего нельзя поделать. Как могу, я пытаюсь залатать брешь, но не знаю, на сколько еще меня хватит – хрустальное проклятие стремительно выпивает из меня силы.
Ки медленно выдохнула.
– Но время у нас есть?
Дайана с усилием кивнула.
– Немного, но есть. Ламьель сильна, но не всесильна. Она боится Истинного Дара, как огня, потому… хотелось бы верить, что это не она сама пытается сюда пробраться.
Ки молчала, хотя голова была готова расколоться от переполняющих ее мыслей. Да еще и стены заговорили разом, обсуждая слова хозяйки. И сказанное ими заставило Ки похолодеть. Особняк скоро падет под натиском чужеродной магии – вот, что они говорили.
Чтобы хоть немного отвлечься от страшных мыслей и отвлечь саму Дайану, Ки сказала:
– Ты говоришь, что мой мир лишен магии. Но как же потомственные ведьмы, медиумы и экстрасенсы?
– Магия в Терре есть, но она иная и ее слишком мало…
– Надеюсь, ее достаточно, чтобы тебя защитить, – глухо сказала Ки.
Улыбнувшись, Дайана благодарно сжала ее ладонь своей хрустальной ладонью.
Все изменилось.
Атмосфера в особняке семьи Морэ стала тягостной, мрачной. Дом погрузился в странное оцепенение, на лица его жителей легла тень. Алистер Морэ был мрачнее обычного и совсем замкнулся в себе. Он дневал и ночевал в комнате Дайаны. Митси переживала ее болезнь как свою собственную – похудела так, что выпирали скулы. Миссис Одли ходила по особняку молчаливой тенью. С Ари клочьями летела шерсть. Ки часто заставала ее сидящей на задних лапках то перед одной, то перед другой стеной. Порой казалось, что она сама не может вздохнуть – так тяжело было находиться в особняке, пропитанном страхом и обреченностью.
Все в доме словно ждали беды. Ждали бури.
Ки надеялась, что речь шла о годах, месяцах или хотя бы неделях, но с каждым днем проклятие затрагивало тело Дайаны все сильней. Плоть неумолимо превращалась в хрусталь. Сначала «остекленели» руки, и она больше ничего не могла в них держать. Рядом постоянно находился кто-то – мистер Морэ, миссис Одли, Митси и, разумеется, Ари, которая ни на минуту не покидала свою хозяйку. Рядом была и Ки, ставшая частой гостьей в особняке.
За руками последовали ноги – Дайана больше не могла ходить. Видеть ее на постели, бледную, подавленную, опустошенную, было невыносимо. Однако даже сейчас, ничего не видя, полностью потеряв контроль над телом, Дайана пыталась храбриться.
– Почему так быстро? – потерянно спрашивала Ки у миссис Одли.
Та лишь горестно вздыхала.
Ки ходила, как призрак, совершенно растерянная и выбитая из колеи. Мама не понимала, что с ней происходит. Филин допытывался, что случилось, но она не знала, что сказать. И не знала, что делать. Что-то надвигалось, и Ки было опасно оставаться в особняке, но она и мысли не допускала, чтобы переждать беду по ту сторону зачарованных стен. Если Дайане уготовлена столь страшная участь – погибнуть из-за насланного на нее проклятия, Ки твердо намеревалась быть рядом с ней до конца. Хотелось бы ей рассказать обо всем Филину, но… поверил бы он? Да и Дайана не хотела, чтобы он увидел ее такой – беспомощной, почти хрустальной.
В школе Филин слал мрачной и подавленной Ки записки, пытаясь ее развеселить. Пришлось соврать, чего она терпеть не могла – сказать, что Дайана уехала в Глером, где ее положили в больницу. И что скоро все наладится…
«Наладится?» – горько и потерянно прошептали школьные стены. «Скоро», – с ужасом шептали утром стены дома Ки. Духи знали, что происходит. Жаль только, она не могла их разговорить.
Ки оторвала взгляд от учебника, почти не слушая, что отвечает на вопрос учителя класс. И обмерла, на несколько мгновений забыв о дыхании. Посреди чистейшего голубого неба повисла темная грозовая туча. Сверкнула молния… вдалеке, за домами.
Там, где находился особняк семьи Морэ.
Ки вскрикнула. Ученики обернулись. Не обращая внимания на вытягивающиеся лица, на испуг в глазах Филина и его тревожные расспросы, она скинула учебник и тетрадь в рюкзак и, даже не закрыв его, бросилась вон из класса. Мистер Горжес что-то возмущенно кричал вслед, но Ки его не слышала.
Потому что стены кричали тоже.
Хорошо, что с ней сегодня был велосипед – в последние несколько дней перед школой она заезжала к Дайане. Читала ей книги, говорила, как ужасно скучно в школе, убеждая, что Дайана ничегошеньки не теряет, не появляясь там. В общем, отвлекала и развлекала как могла. Понимая, что делает слишком, слишком мало для принцессы, которая уже почти стала хрустальной.
Всю дорогу до особняка Ки не отрывала взгляда от тучи, нависшей над Реденвудом. Та понемногу светлела, рассеивалась, но она не знала: воспринимать это как хороший знак или плохой? Или все то, что она навертела себе в голове, лишь в ней и существует? И когда Ки войдет в комнату Дайаны, подруга встретит ее своей чуть печальной улыбкой… ведь даже сейчас, наполовину хрустальная, она не разучилась улыбаться.
Бросив велосипед на дорожке, Ки ворвалась в особняк. Тишина. Мертвая, неестественная.
