Она догадывалась, почему удивительный дом (или его не менее удивительные жители) выбрал именно этот отрезок ее жизни. Это были хорошие времена. Времена, когда они были счастливы втроем. Тогда мама с папой еще любили друг друга, тогда у Ки не было глупого сводного братца, а у отца – другой семьи. И она еще не слышала голоса, что принесли ей столько неприятностей.
Завороженная уютной картиной, Ки прошла вперед, чтобы получше рассмотреть и отца, и совсем молоденькую маму. Но стоило коснуться себя маленькой, как что-то в окружающем мире переменилось. Она не сразу поняла, что смотрит на родителей под другим углом – глазами пятилетней девочки по имени Кира. Глянула вниз, на свою детскую ручку, и рассмеялась непривычно звонким голосом. Мама послала ей удивленный взгляд, не понимая, что так развеселило дочку.
Странно было вновь оказаться малышкой, но так… здорово! Они поиграли в куклы, попили чай с чернично-творожным тортом – маминым фирменным десертом. Папа рассказывал смешные байки, и Ки смеялась, позабыв обо всем. Происходящее казалось настоящим волшебством, но тревога никуда не делась, нависая над ней, словно грозовая туча. Дайана отдала ей свое сердце, Митси и миссис Одли погибли, Алистер Морэ спал беспробудным сном, а Ари блуждала где-то там, в Ордалоне. Ки было хорошо здесь, но она не могла позволить, чтобы ее желание урвать кусочек счастья поставило под угрозу жизнь семьи Морэ.
Поднявшись из-за стола, она попрощалась с родителями.
– Ты куда? – изумилась мама.
– Мне пора, – вздохнула Ки. – Нужно идти.
Повернувшись, она похолодела: двери больше не было. Повсюду – лишь белесый туман. Предчувствуя нехорошее, обернулась. Взгляды родителей потеряли теплоту, кукольный домик и стол стерлись в пыль – так же, как это случилось с Митси и миссис Одли. Мама и папа Ки застыли в неестественных позах, исподлобья глядя на нее.
Не духи. Призраки прошлого.
От этих нечеловечески ледяных и пустых взглядов Ки стало жутко. Попятившись, она утонула в тумане, но он хотя бы скрыл лица существ, что притворялись близкими ей людьми. Она нырнула в самую гущу серой завесы, пытаясь по памяти отыскать место, где прежде находилась дверь, и отчаянно надеясь, что та не исчезла окончательно. Кто знает, на какие фокусы способны дома в этом странном мире?
К счастью, дверь все-таки обнаружилась. Ки с силой толкнула ее, выбежала наружу и захлопнула дверь за собой. Постояла, прислушиваясь к тишине.
Только выйдя из коридора в зал, она поняла, что музыка смолкла. Призрачная незнакомка перестала играть на рояле. Вместе с мужем и сыном (во всяком случае, Ки именно так определила их родство) она ледяным изваянием застыла посреди зала. Вся приветливость стерлась с их лиц. Снова эти преследующие мертвые взгляды…
Ки поспешно прошла мимо призрачных статуй, краем глаза замечая, как они поворачиваются ей вслед. Добравшись до входной двери, резко ее распахнула.
После истории о джиннии Ламьель, Темного Отражения, людей, превращенных в пыль, и дома, полного призраков, Ки ожидала увидеть мрачные, негостеприимные земли. Пожухлую, а быть может, и вовсе покрытую пеплом траву, высохшие деревья, нависающие над землей свинцовые тучи… Ничего подобного – от дома уходила дорожка, вьющаяся между тонкими деревцами с изумрудной листвой, вдалеке виднелись холмы, а еще дальше, за ними – смутные очертания города. Очень даже невинный пейзаж.
Однако Ки готова была поклясться: когда она попала в Ордалон через картину, день был в самом разгаре. А сейчас светало – за холмами поднималось солнце. Значит, те несколько минут, что она провела с родителями из прошлого, на самом деле оказались несколькими часами!
Теперь стало ясно, зачем нужна была комната с ее счастливым прошлым. Как можно дольше задержать ее там, не дать исполнить данное Дайане обещание. Означало ли это, что Ламьель знала о существовании Ки?
К сожалению, рядом не было никого, кто мог бы ответить на ее вопросы. А их с каждой минутой становилось все больше.
До города, порядком вымотавшись, Ки добралась за четыре часа – часы мистера Морэ, как ни удивительно, и в этом мире работали исправно. Идти на каблучках по немощеной дороге было непросто, и она не раз пожалела, что, отправляясь в школу утром (это было, казалось, целую вечность назад), не обула чего-нибудь поудобнее. Как оказалось, для выполнения миссии по спасению подруги белые туфельки – обувь не самая подходящая.
Однако стоило разглядеть город, в который Ки держала путь, как из головы разом вылетели все мысли. И чем ближе она подходила, тем в больший впадала восторг.
Сердцем города, его стенами и опорой служило исполинское дерево с огромным, толщиной с дом, стволом. Дерево уходило так высоко вверх, что, окажись оно вдруг в Глероме, посоперничало бы с девятиэтажкой, в которой прежде жили Дейдра и Ки. Склоненные до самой земли, впившиеся в нее подобно корням, ветви причудливо переплетались, образуя маленькие домики.
«Город стал деревом или дерево стало городом?» – задумалась Ки.
