— Вот, изволите видеть, это тот самый павильон и есть, — сказал вице-губернатор, когда они обогнули главную площадь, — в котором содержится одна-единственная картина. Называется она «Принцесса Греза», а автор ее Михаил Врубель… вот он, кстати, и сам — можете познакомиться.
На самом деле художник был предупрежден, что его работу может обозреть сам царь, поэтому ничего случайного во встрече не было — он просто сидел здесь на дежурстве с раннего утра.
— Как здоровье, ваше величество? — задал Врубель такой первый вопрос.
— Благодарю, — сухо ответил Александр, — здоровье в порядке… вчерашний стрелок меня не задел. Однако, хотелось бы посмотреть вблизи на вашу работу, которая так нашумела в Петербурге. Кто такая эта принцесса, расскажите…
Художник, высокий худой мужчина в сюртуке и с вислыми усами, сделал приглашающий жест в сторону входа в павильон, находящийся за оградой официальной Выставки.
— Относительно принцессы, — начал Врубель пояснения, — это из пьесы французского драматурга Ростана, в которой рассказывается о любви трубадура из Прованса к принцессе Мелисенте… он ее любил на расстоянии, написал много баллад в честь нее, а когда отправился все же искать, то по пути умер… а принцесса горько рыдала над его телом… это если коротко.
— Душещипательная история, — отозвался император, — а это, собственно, и есть та самая картина, о которой сейчас столько говорят… большая-то какая…
— 14 на семь с половиной метров, — с гордостью ответил художник, — полгода работал над ней.
— Это вот, стало быть, та самая принцесса, — показал Александр на левую часть картины, — а склонилась она над тем самым трубадуром, так?
— Вы совершенно правы, ваше высочество, — чуть ли не шепотом ответил Врубель, — трубадур в конце концов доплыл до своей возлюбленной, но немного в неживом виде…
— Ну что, мне нравится, — вынес резюме царь, — интересное исполнение, краски необычно подобраны… экспериментировали с ними?
— Да, вы правы, государь, — кивнул художник, — пытался найти наиболее точные цвета, поэтому добавлял разные химические реагенты…
— А Врубель это же польская фамилия? — неожиданно сменил тему царь, — переводится, как воробей, так?
— Абсолютно верно, — в замешательстве ответил тот, — мой прадед родом из Белостока, но все последующие предки жили уже в России, сам я родился в Омске, так что от польского происхождения у меня осталась только фамилия.
— Вот что, Михаил… эээ…
— Александрович, — помог художник.
— Александрович, — продолжил император, — в следующем году у нас намечено участие во Всемирной выставке, где уж она там пройдет? — обратился он к супруге.
— В Брюсселе, дорогой, — напомнила она, — надо будет посетить.
— Да, в Брюсселе… так вот — предлагаю вам заняться оформлением нашего павильона на этой выставке, если нет возражений, — и Александр строго посмотрел на Врубеля.
— Какие же возражения, — отвечал немного ошарашенный художник, — почту за честь.
— Значит, договорились… а этот вот холст вы сможете, к примеру, перенести на фреску?
— До сих пор я этого не практиковал, но попробовать могу…
— Приглашаю вас также поучаствовать в оформлении одного из павильонов Гатчинского дворца…
На этом художественная экскурсия завершилась, и вице-губернатор повел августейшее семейство к знаменитой Шуховской башне. Она уже точно находилась в периметре выставке и имела высоту двадцать пять метров. Инженер Шухов, тоже заранее предупрежденный, переминался с ноги на ногу и мерил шагами окружность вокруг своего сооружения с самого раннего утра.
— Рад встрече, рад встрече, — изобразил он на лице широкую улыбку при виде императора, — как у вас после вчерашнего, все в порядке?
— Благодарю, — усмехнулся в усы царь, — стрелок промахнулся, так что мое здоровье нисколько не пострадало. Расскажите лучше про свою башню — слухи о ней уже давно гуляют по столице.
— Охотно, государь, охотно — именно для этого я здесь и нахожусь, — быстро сказал Шухов, — итак, эта водонапорная башня вовсе не декорация, она выполняет важные служебные функции — снабжает всю Выставку холодной водой. Наверху у нее находится бак емкостью 140 тысяч литров, от него и расходятся трубы во всех четырех направлениях.
— Это правильно, — заметил царь, обходя тем временем башню по периметру, — а то, знаете ли, Потемкинскими деревнями мы уже сыты по горло. Расскажите теперь, что в этой башне такого необычного, что о ней так много говорят?
— Необычен способ ее возведения, — отвечал инженер, чрезвычайно довольный новой аудиторией, которой мог рассказать про свои успехи, — это так называемая гиперболоидная конструкция, состоящая из прямых балок. Идею такого рода сооружений я почерпнул из простых крестьянских корзин — видели, наверно, такие?
— Да, конечно, — кивнул император, а его супруга добавила, — у народа можно почерпнуть немало интересных вещей.
