Мировая экономика полностью

Задолго до Маркса и Бисмарка существовали разнообразные утопические и религиозные концепции, которые, с одной стороны, утверждали общечеловеческие принципы справедливости («не убий», «не укради» и т. д.), формировали идеи социальной защищенности, равенства и братства, провозглашали идеи построения «земли обетованной», «городов Солнца» и т. д., а с другой – утверждали необходимость отмены частной собственности, предпринимательства и торговли. Известно, что католическая церковь вплоть до XVIII в. выступала против частной собственности, в годы Средневековья в Европе прошло немало религиозных бунтов против частной собственности.

Все это формировало социалистические идеи, марксизм и не могло не оказывать воздействие на российский большевизм. Родоначальникам этих идей и в голову не приходило, что реализация их на практике выльется в рабский труд, равенство в нищете, обязательную принудительную веру, неэффективность производства, авторитаризм и даже тоталитаризм с претензией на мировое господство с явной агрессивностью.

Чрезвычайно важным оказалось воздействие на формирование большевизма внутренних российских источников, значение которых недооценивается до сих пор. Говоря о внутренних источниках большевизма в России, мы имеем в виду прежде всего российских народников, хотя многие из них были эмигрантами.

Однако прежде всего речь идет о наших исторических традициях, связанных с централизованным государственным управлением громадной территорией с разнообразным этническим, социальным, экономическим и политическим укладом в региональном аспекте, о традициях дикого крепостничества, очень напоминающего рабство, об отсутствии ренессанса и реформаторских движений, характерных для Европы, о слабости отношений частной собственности и восточном деспотизме (вспомним не только Ивана Грозного, но прежде всего Петра I).

Все это формировало особый менталитет коммунальности, который в советское время стали называть коллективизмом. Этот менталитет возникал естественным путем на почве борьбы за выживание на обширном пространстве огромной страны с суровым климатом при обилии враждующих между собой сил, а также с трудностями, подчас несоизмеримыми с теми, что преодолевались в странах Запада. Россия испытала не только гнет татарского ига, но и большие и малые крестьянские бунты и восстания.

Огромное воздействие на формирование народнического революционного движения в 60—80-х годах XIX в. оказали традиции государственной деспотии и крепостничества. Крестьянская реформа 1861 г. решила далеко не все проблемы и носила половинчатый характер. Это и породило особый энтузиазм и революционный настрой в широких слоях российской интеллигенции и особенно молодежи. В то же время народники боялись грядущего капитализма в России и верили в особый, некапиталистический путь развития страны.

Внутренняя социально-экономическая и политическая ситуация после 1861 г. послужила той питательной средой, в которой зарождались конкретные революционные течения в России. Их идейная база формировалась на основе работ А. Герцена, Н. Чернышевского, М. Бакунина, С. Нечаева, П. Лаврова, П. Ткачева и Г. Плеханова.

Но если быть более точными, то российская общественная мысль впервые «заболела» социализмом намного раньше: после выступления декабристов в 1825 г. Именно они «разбудили» (выражение Ленина) не только Герцена, но и значительную часть дворянской и разночинной интеллигенции, обостренно воспринимавшей социальные проблемы и болезни своей страны. У российской интеллигенции образовался своего рода комплекс вины перед своим народом, который породил сначала просветительский, а затем и революционный социализм, напрямую связанный с террором.

Другая часть российской интеллигенции разглядела в этом революционном романтизме и фанатизме, якобы «во благо народа», проявление неразумной «бесовщины» и встала на путь серьезных научных размышлений о природе российского общества и нормальных перспективах его развития в направлении социально-экономических реформ, развития демократии и гражданского общества, как это объективно происходило на Западе. Но перевес, пожалуй, был на стороне первых.

А. Герцен, который в молодости, находясь в России, был западником, а уехав за границу и не приняв Запада, стал славянофилом, известен как идеолог «крестьянского социализма». Он резко осуждал крепостничество, требовал освободить крестьян и наделить их землей. Герцен верил в самобытность России, в ее светлое будущее, в особую судьбу на базе крестьянской общины, но в то же время, в отличие от многих своих последователей-народников, выступал против революционного террора, диктатуры и централизованной власти, стоял за демократию и свободу личности.