Один из лидеров французского парламента эмоционально поблагодарил Рокфеллера за вчерашний изысканный ужин. Особенно он рассыпался комплиментами по поводу винной карты с такими шедеврами, как «Латур» из Бордо и «Романи-Конти» из Бургундии, стоившими целое состояние, при этом вина были подарком делегатам от организаторов. Румяная высокая хозяйка кафе помимо обильных закусок принесла горячие горшочки с тушеной говядиной и овощным пюре, свежую селедку, поданную с нарезанным луком на простых бумажных тарелках, и непременное ассорти из местных сортов твердого голландского сыра. Простая трапеза в сочетании с бочковым пивом «Хайнекен» в высоких бокалах на свежем воздухе пошла как нельзя лучше.
— Кстати, о Голландии. После войны она утратила свои богатейшие колонии на юге Азии: когда союзники освободили Индонезию от японцев, та стала независимой. Но сама Голландия от этого только выиграла, скинув с плеч огромную ношу: теперь ей не надо держать там армию чиновников, полицию, платить пособия населению. При этом основные отрасли и богатые месторождения остались под контролем голландских корпораций. Экономика Голландии все это время росла как на дрожжах, а в Индонезии, наоборот, начался хаос. И это вполне логично. Британия точно так же отпустила Индостан, и там сразу разверзся кровавый ад, от Индостана откололся Пакистан, но сами англичане вздохнули с невероятным облегчением. Колониальная система, похоже, себя изжила, и Франции надо тоже смириться с этим.
Когда речь шла о геополитике, Дэвид Рокфеллер мгновенно сбрасывал с себя обычную шутливость, в его голосе звучали жесткие металлические нотки, а взгляд буквально пробуравливал собеседников. Многие даже говорили, что им становилось от этого взгляда не по себе.
— Мсье, пожалуйста, не говорите ничего о колониях! Алжир — это зияющая рана нашей великой республики. Туземцы не хотят становиться нашими партнерами, что бы мы для них ни делали. Я был сам в Алжире в 1945-м, когда в столице начались беспорядки. Тогда погибла сотня французов, а потом мы начали ответные меры. Повстанцев искали повсюду — в городах, деревнях, в пустыне. Когда обнаруживали сопротивление, наши солдаты расстреливали всех. Бесчеловечно, но их довели до этого. Трупы боевиков, облитые бензином, приходилось сжигать на площадях, чтобы весь город видел, что ждет террористов. Я видел это своими глазами, и это снится мне до сих пор. А еще помню, как одного местного крестьянина, у которого в подполе нашли склад взрывчатки, перед расстрелом заставили самому рыть себе могилу, после чего его тело завернули в свиную шкуру. Повстанцы устраивали склады оружия рядом с мечетями, надеясь, что там оружие никто не будет искать, но мы все равно его находили. Города, которые сопротивлялись неделями, наша артиллерия в конце концов ровняла с землей вместе с мирным населением. Потом все успокоилось вроде бы. Но сейчас там опять большие волнения. Скорее всего, в ближайшие месяцы придется принять резолюцию о вводе туда полноценного контингента.
— А почему бы вам не отпустить алжирцев? Они же все равно говорят по-французски, и когда через пару лет независимости они начнут голодать и им как воздух понадобятся деньги, они на коленях приползут к вашим же парижским банкирам и будут согласны принять все условия. К тому же вам тогда не пришлось бы каждый год принимать такое количество беженцев.
— Это невозможно, потому что наше правительство состоит из идиотов. Они ничего не понимают в политике, для них страх поражения и падение популярности хуже, чем море человеческих жертв. Пока к рулю не вернется великий де Голль и не разгонит всех этих кретинов, кровь в Алжире будет литься все сильнее. Парламент тоже не посмеет пойти против мнения общества, которое в основном желает, чтобы Северная Африка оставалась французской.
Дэвид Рокфеллер вытер губы салфеткой. У него в голове уже созрел многоэтапный план. Это дело займет много времени, потребует сотни перелетов по всему миру и участия самых влиятельных людей. Зато в конце туннеля — поистине золотое сияние: триумфальное шествие освобожденных народов к независимости под аплодисменты всего мира с последующей почти бесплатной передачей их ресурсов западным, но теперь в основном американским, а не европейским, как раньше, корпорациям. Но это было дело не ближайшего времени.
В последний, третий день конференции слово от имени организаторов взял Иосиф Ретингер. Его долгая пламенная речь сводилась к тому, что европейским странам не выжить поодиночке перед лицом советской угрозы. Кроме того, границы между странами, таможенные пошлины, раздельные денежные и банковские системы — все это тормозило экономической рост Западной Европы.
