Вторая книга авторской серии, посвященной афрокубинским культам. На этот раз читателю предстоит совершить путешествие вместе с 20-летним чернокожим юношей, ищущим свое место в жизни. Он пересечет Флоридский пролив, проедет по всей Кубе от Гаваны до Сантьяго, совершит трансатлантический перелет – и на каждом этапе его будут сопровождать древние боги.
Хотите побывать в мрачных застенках – попробуйте в моем районе вызвать сантехника. Про современные средства связи можно забыть, все делается только в личном порядке. Сантехники сидят в полуразрушенном заводском корпусе, которому лет сто. Строго с 7 до 7:30 утра нужно войти в страшноватый одноэтажный кирпичный дом с осыпающимися стенами, пройти по узкому темному коридору, постучаться в железную дверь в конце – и увидеть несколько недовольных одутловатых лиц. Доброе утро, у меня что-то капает в туалете.
Хорошенькое начало дня? Когда говорят, что в России за МКАДом жизни нет, я готова вступиться хоть за Сибирь, хоть за Дальний Восток, но не скажу ни слова в защиту подмосковной промзоны. В эти пляски вокруг сантехников просто невозможно было поверить. Я даже в управляющую компанию сходила, там подтвердили – да, ваши соседи все правильно вам сказали, а что такое, что вас не устраивает?
В то утро дополнительно добавляла радости необходимость напяливать на себя маску. Шел 2020 год, и еще не до конца оцененная ковидная пандемия была в самом разгаре. Я не навещала сантехников уже лет пять и еще столько же к ним не пошла бы, особенно с учетом повсеместной заразы. Но муж был в отъезде, а в туалете отчетливо слышались звуки капающей воды. Затопить соседей снизу – так себе перспектива. В нашей развалюхе с гнилыми коммуникациями, 1957 года постройки, это может произойти молниеносно.
Ровно в 7:00 я рванула заветную дверь на себя. Из-за вспученного плиточного пола ее заедало снизу, так что закрывать тоже пришлось с усилием, переступив порог спиной вперед. В прошлый раз такого не было. Ну что, все разваливается в нашем районе, куда деваться.
Обернувшись, я подумала, что еще не проснулась. Никаких сантехников внутри не было. Внутри был бар. Да-да, бар безо всякой вывески, и очень крутой! По стенам висели военные карты, оружие, фуражки, фотографии советских разведчиков, пробитые стрелковые мишени. На стене за спиной бармена красовался противогаз, увенчанный оленьими рогами. Сам бармен – молодой чернокожий парнишка в камуфляжной кепке-фидельке. Раньше иностранные студенты селились на окраинах Москвы. Теперь и это для них дорого, гнездятся по области, подрабатывают где могут. Этот еще хорошо устроился, иные на стройках пашут.
– Прывьет! – сказал парень. – Мы ужье сакрылыс!
– Ты кубинец? – спросила я, мгновенно забыв о сантехниках. Акцент и манеры показались мне знакомыми.
– Дааа! Гавана!
–
– Меня зовут Педро. Педро Эмилио Рубакальба.
Пожив когда-то в Гаване, я приняла как данность, что все кубинцы так или иначе друг другу родственники. И даже в Подмосковье, встречая кубинца, надо быть готовой к тому, что ты знаешь его семью.
– У тебя нет родных на улице Эскобар?
– Маите Рубакальба, моя бабушка. Ты ее знаешь?
О да, я знала эту сеньору! А парнишка-то непростой.
– Я к ней ходила, гадать на картах Таро.
– Все ходят к бабушке гадать на Таро! Она знаменитость!
– А что это за бар, давно он здесь?
– Да я и сам здесь первый день, мало что знаю. Ты ведь не из полиции? Из-за пандемии все закрыто, у нас собираются потихоньку, здесь даже вывески нет. Мы работаем с полуночи до семи утра. – Он явно где-то привирал и нервничал, но я пока не могла понять, в чем дело.
– Жаль, что не днем, я бы приходила к вам поработать над книжкой. Как Хемингуэй, знаешь. В барах хорошо пишется.
– Ты писательница?!
– Зарабатываю рекламными текстами, но книжки тоже пишу. Не так много, как хотелось бы.
Как и у всякого кубинца, у Педро была история для меня. Хорошая история, продать можно будет. Может, даже кино снимут. Покажут, как мы тут стоим у стойки и разговариваем. Здорово же?
–
Пришлось вытряхнуться из плаща, накинутого поверх желтого спортивного костюма, и сесть за столик. Педро сделал нам кофе, сокрушаясь, что нет гейзерной кофеварки, только кофемашина. Это фикция, а не кофе. Мы проговорили около получаса и могли бы просидеть еще до ночи, но нам обоим адски хотелось спать. Пришлось дать ему адрес своей электронной почты, чтобы он мог присылать мне свою историю по частям, наговаривая ее на диктофон. А я все это переведу с испанского и напишу красивую книжку. Да, вот так просто.
– Почему тебе не найти писателя мужчину? Я ведь по-женски все изложу. Будут читать и смеяться, что баба писала. Обидно же – и тебе, и мне.
– Глупости. Ты не сможешь испортить мою историю.
– Думаешь?
– Конечно, ведь мой
– Так, про корасон не начинай даже. Здесь тебе не дискотека на
