Ламперуж нашел бутылку, на дне которой болталось еще несколько глотков жидкости неопределенного цвета. Едва он попытался поднести бутылку ко рту, как Уильям ударом выбил ее из рук, отчего та с громким дребезгом разлетелась о стену.
– Хватит! – крикнул Фольштейн. – Посмотри на себя, ты выглядишь, как полное ничтожество.
– В отличие от тебя, я замечательно выгляжу, – отмахнулся Рой, поправляя пиджачок. – И перестань говорить, как отец. Тебе не к лицу.
Уильям уже начинал выходить из себя, однако унял гнев и спокойно продолжил:
– Ты знаешь, что через двенадцать дней начнется испытание парагона?
– Конечно, нет. И ты даже не представляешь, насколько мне плевать на это испытание.
– Зато мне не плевать, – Уильям встал вплотную к брату. – На кону жизнь моего сына. Мы с тобой должны победить в испытании. Если потребуется, я силком приволоку тебя туда.
– Ладно-ладно, – замахал руками Рой. – Я все понял. Спасем мы твоего сына. Кстати, поздравляю. Не знал, что у тебя есть ребенок.
– Я полгода года назад говорил о беременности Николь. Но ты, похоже, был слишком пьян, чтобы придать этому значение.
– Есть за мной такой грех, – Рой беззаботно пожал плечами.
Уильям схватил брата за шиворот и хорошенько тряхнул его.
– Тогда послушай меня хоть сейчас! В таком состоянии ты погубишь нас обоих. Через двенадцать дней мы с тобой сразимся с представителями трех великих домов. Они не будут ждать, пока ты проспишься. Возьми себя в руки и займись делом!
– Полегче, братец, – расслаблено ответил Рой. – Я едва тебя не ранил.
Уильям проследил за взглядом брата и заметил маленький ножик, что тот приставил к его животу. Больше всего Фольштейн изумился тому, как Рой умудрился так быстро и незаметно выхватить оружие.
– Прости, привычка, – извинился Ламперуж. – У меня много вредных привычек, как ты знаешь.
– Это тебя твои дружки научили? – произнес Уильям, отходя на шаг назад.
– Кажется, – ответил Рой. – Уже и не вспомню.
– А колдовать еще умеешь? Или махание ножичком это твой предел? – спросил Фольштейн.
– Не нужно язвить, брат. Если ты помнишь, магия всегда давалась мне лучше, чем тебе, – заметил Ламперуж.
– Это было давно, с тех пор я много тренировался. А еще я прошел через целую войну. От владения магией зависело мое выживание. А чем похвастаешься ты?
– Вообще ничем. Это ты в детстве постоянно любил хвастаться, – улыбнулся Рой. – А я что? Веселюсь, пью, гуляю – словом, веду прекрасную беззаботную жизнь. Моя бы воля, так вообще бы не участвовал в испытании. Мне и так хорошо.
– Ты невыносим, – печально произнес Фольштейн. – Надеюсь, ты не врешь и действительно все еще владеешь магией. Иначе нам придется нелегко.
– Не волнуйся, брат. Я не собираюсь подводить тебя больше обычного, – рассмеялся Ламперуж.
Уильям хотел было ударить Роя, но вовремя сдержался и просто вышел из прокуренной комнаты. Как он и подозревал, состояние брата только лишь ухудшалось. Ему придется самому приехать к отцу и обсудить все детали, потому что на Роя он никак не мог положиться.
– Увидимся на испытании, Рой, – сказал Уильям уже из коридора.
– Нам там будет весело, брат, – крикнул Рой ему вслед.
Оскар Ламперуж приготовил папку с документами, касающимися грядущего испытания. На днях ему надо будет заехать к Альберту и обсудить все с ним уже более детально. В этот момент зазвонил служебный телефон на столе Оскара. Тот поднял трубку и резко ответил:
– Я же просил отменить все встречи на сегодня! Больше не беспокойте меня.
Однако в ответ он услышал совсем не то, что ожидал:
– Прошу прощения, но к вам пришел господин Фольштейн.
– Что? Альберт? – удивился Оскар.
– Нет. Уильям Фольштейн, – ответил голос на другой стороне провода.
– Так пропусти его! – приказал Ламперуж. – С каких пор ты не пускаешь ко мне собственного сына?!
– Виноват, господин, – ответил слегка дрогнувший голос. – Больше такого не повторится.
Оскар бросил трубку и стал ждать. Он надеялся поговорить с Уильямом до испытания, но не ожидал, что этот день наступит так скоро.
Не прошло и пяти минут, как в кабинет Ламперужа постучали, а через секунду дверь распахнулась, и внутрь вошел Уильям.
– Я думал, ты заранее предупредишь меня о своем визите, – сказал Оскар.
– Прости, отец, – извинился Уильям. – Просто я не планировал сегодня встречаться с тобой.
– Что-то случилось? – забеспокоился Ламперуж.
– Я виделся с Роем, – начал Фольштейн. – Он по-прежнему пьет не просыхая. Мне кажется, все стало еще хуже с тех пор, как я видел его в последний раз.
– Этот засранец позорит честь дома Ламперуж, – вздохнул Оскар. – Будто он поставил перед собой цель унизить всех нас.
– На него нельзя будет рассчитывать во время испытания, – покачал головой Уильям. – Ты ведь не собираешься доверить ему Арториаса?
– Ни в коем случае! – категорично заявил Ламперуж. – Он его не получит.
– Тогда можешь отдать его мне? – попросил Уильям.
Оскар серьезно задумался, но в итоге беспомощно развел руками:
– Не могу. Ты Ламперуж по крови, настоящий сын своего рода. Однако отныне твоя фамилия Фольштейн. Арториасом же может владеть только полноправный Ламперуж.
