— А черт его знает, — отозвался Форсон, разворачивая вертолет то в одну сторону, то в другую. — Сядем или сначала покружим над городом?
Внизу было по-прежнему безлюдно.
— Давай-ка еще полетаем, — скомандовал сержант. — Здесь, как будто, ничего уже не произойдет… И потом всегда можно вернуться… Вы согласны, доктор?
— Да, конечно. Вряд ли здесь найдется занятие для нас. И, кроме того, никто не сказал, что нас звали именно сюда…
— Смотрите — опять! — крикнул пилот, как только они пролетели над западным предместьем.
Из трубы белеющего впереди дома, к которому вела изъезженная дорога, подымался дым. Стоявший во дворе человек, задрав голову, энергично размахивал руками.
— Но это же другой разговор! — радостно воскликнул сержант. Зажмурившись от яркого солнца, он достал пистолет и снял его с предохранителя. — Здесь хватит места для нас?
— Здесь уместилось бы пять таких стрекоз, сержант. Ну что, садимся?
Как только вертолет стал снижаться — человек побежал к дому. Они мягко опустились, и, дождавшись, когда остановятся винты, Сэм вскочил на ноги.
— Я думаю, доктор, что первым лучше выйти мне… — На плечо его легла рука сержанта. — Подозрительно тихо вокруг… Опять же — сгоревший дом… Странно все это… А ты, Форсон, остаешься присматривать за своей стрекозой!
Пилот кивнул.
— Здесь, между прочим, всегда тихо, сержант. Деревня, как-никак. Отчего, думаете, я подался в город…
Сержант спрыгнул на траву и медленно двинулся к седоволосому мужчине в белой рубашке и старомодных подтяжках. Мужчина стоял в дверях и приветливо помахивал рукой.
— Заходите! Я доктор Стиссинг, вызвавший вас сюда! Пациент в доме!
Сержант, подойдя к Стиссингу, подозрительно прищурился, едва заметно кивнул, а затем вошел внутрь. Через несколько мгновений он показался опять и, сложив руки рупором, прокричал в сторону вертолета:
— Все в порядке! Там у него больной!
Сэм, взвалив на плечо сумку, осторожно спустился.
Стиссинг смущенно переминался и почесывал щетину. «Семьдесят с гаком», — подумал Сэм. Они обменялись рукопожатиями.
— Я доктор Бертолли, госпиталь Белвью… Хотелось бы поскорей увидеть вашего пациента.
— Да-да, доктор, конечно… Прошу сюда. Очень рад видеть вас, крайне рад. Я уже двое суток на ногах, и кажется, силы на исходе… Хедли позвонил мне отсюда, очень напуганный, да оно и понятно… Я определил болезнь Ренда еще с порога! Он и сам уже знал… С того самого момента и вожусь тут с ним. Кажется, дело идет на поправку.
— Вы не будете возражать, если я подниму штору? — спросил Сэм, так как в комнате был полумрак, и силуэт больного едва угадывался.
— Конечно! Это просто для того, чтобы глаза его отдыхали!
Сержант кинулся к шторам, и вскоре Сэм, который стоял у самой кровати, увидел человека средних лет с красными нарывами на лице.
— Как самочувствие, мистер Хедли? — спросил он, укрепив на запястье больного регистрирующее устройство.
— Хедли — это, вообще-то, мое имя… А чувствую я себя намного лучше, скажу я вам! Совсем не так, как до прихода доктора!
Сэм расстегнул пижамную куртку больного. На груди виднелась пара нарывов. Подмышечные лимфатические узлы были набухшими.
— Больно! — испуганно сказал Хедли, когда Сэм осторожно коснулся одного из таких бугорков.
— Не беспокойтесь, я осторожно.
— Значит, он в порядке? — гордо спросил Стиссинг и затараторил: — Я знал, я говорил ему, что эти новейшие антибиотики творят чудеса! Чума — я имею в виду болезнь Ренда…
— Хедли — счастливчик… — устало перебил его Сэм. — У него не болезнь Ренда, а всего лишь фурункулез, слегка осложненный лимфаденитом. Вашим антибиотикам это было вполне по силам.
— Но присутствовали все симптомы болезни Ренда! Я достаточно давно практикую, чтобы…
— Хедли! Когда вы заболели?
— Пару дней назад. Температура поднялась сразу после того, как приземлилась эта ракета, я так и сказал доктору. Чувствовал себя так, будто умираю.
— С температурой разобрались… А как давно у вас эти нарывы?
— С того самого момента. Хотя, конечно, стали появляться они несколькими днями раньше… Но когда подскочила температура, я понял — все, чума…
— Да нет, Хедли, нет… — Стиссинг, тяжело вздохнув, опустился на табуретку. — Просто тяжелая форма фурункулеза. Фурункулы и высокая температура, понял? Извините меня, доктор, что вызвал вас сюда… Я…
Где-то совсем близко прогремело несколько выстрелов, и застрекотал ручной пулемет. Сержант выбежал из комнаты. Сэм почти сразу последовал за ним, строго наказав доктору оставаться на месте.
Он уже был в гостиной, когда сержант открыл входную дверь. Градом пуль косяк был тут же разнесен в мелкие щепки. В Сэме сразу же проснулись старые навыки: он упал на пол и стремительно откатился в ту часть помещения, которая не простреливалась. Скорчившийся сержант лежал в дверях, силясь дотянуться до выроненного при падении пистолета. Когда Сэм стал оттаскивать его, ухватив за ноги, в дверь впилось еще несколько пуль.
