Громадный трейлер на скорости не менее шестидесяти миль в час, рыча от натуги, врезался в заграждение и разметал его. Камера одного из передних колес лопнула, и машину, отчаянно визжащую тормозами, развернуло на девяносто градусов и потащило к перилам. Послышался удар, и кабина зависла над рекой.
Это было все, что успел разглядеть Сэм, прежде чем толпа, уже ничем не сдерживаемая, хлынула в брешь. Не обращая внимания ни на что — два солдата были тут же растоптаны, — она понеслась по мосту, гонимая страхом, навстречу свободе…
— Им все равно не прорваться, — зло прохрипел капитан. — С той стороны мост перекрыт полицией Нью-Джерси… Но эти мерзавцы убили моих людей — и я очень хочу, чтобы они прорвались!
— Почему?!
— Потому что только нам было запрещено стрелять, даже в целях самозащиты! А полиция Нью-Джерси такого приказа не получила! Там граница зоны! Все перегорожено колючей проволокой! — Капитан посмотрел на своих мертвых солдат и вздохнул. — Они будут стрелять в любого, кто попытается пересечь пограничную линию…
Толпа — те, кто еще не прошел сквозь разрушенную баррикаду — вели себя тихо. До другого конца моста им нужно было пробежать около мили, и люди берегли силы. Слышался лишь топот множества ног.
Мерный стрекот, доносившийся сверху, заставил Сэма поднять глаза. Со стороны реки к ним приближались огни. Пилот разглядел, должно быть, их военные машины, и вертолет, после того, как поредел людской поток, стал снижаться. В свете мостовых фонарей Сэм разглядел надпись «Военный транспорт штата Коннектикут».
Остатки толпы все еще текли мимо. Капитан, не выдержав, стал пробираться сквозь них в противоположном направлении. За ним следовал Сэм — по ту сторону заграждения могли быть раненые.
Когда они подошли к вертолету, пилот, открыв окошко, крикнул:
— Послушайте, я из Уотербери и совершенно не знаю город — не могли бы вы помочь мне?
— Я из Карачи, приятель, и знаю меньше тебя, — бросил на ходу капитан.
— Куда вам нужно? — спросил Сэм, взглядом выискивая пострадавших.
— В госпиталь Белвью. Не знаете, где это?
— Знаю. Я работаю там. А зачем вам в госпиталь? — Спросив, Сэм похолодел от недоброго предчувствия.
— Посылка. Дохлая собака в упаковке. Вы не покажете мне дорогу?
Побледнев, Сэм отбросил брезент, покрывавший собаку, и направил на тело луч фонарика.
Даже сквозь множество слоев полиэтилена невозможно было не увидеть безобразных нарывов.
В лаборатории было темно, и голубовато-зеленый свет от экрана едва выхватывал из мрака лицо Сэма, подчеркивая морщины и мешки под глазами.
Он с отвращением смотрел на экран. В дикой пляске палочковидных вирусов Ренда — картинке, транслируемой из главной вирусологической лаборатории — было что-то опереточно-демоническое.
Сэм зевнул и отвел взгляд в сторону. Конечно, ему следовало бы поспать, но при всей усталости сон не шел. В окно по-прежнему барабанил дождь, и уже пробивалась утренняя серость… Обязательно нужно поспать…
Нита, в самый разгар их беседы уронившая вдруг голову на руки, безмятежно посапывала, разметав по столу свои красивые волосы.
Пискнул сигнал, которым обычно предварялись важные сообщения— картинка дернулась, но чем-то новым не сменилась. Все те же вирусы все так же энергично толклись.
«Идентификация положительна, — пробурчал равнодушный голос. — Ткани фурункулов коннектикутской собаки содержат вирус Ренда — он на ваших экранах. До завершения всех исследований по приспособляемости данного штамма к различным средам и организмам он именуется вирусом Ренд-гамма…»
Нита уже выпрямилась в своем кресле и, отбросив волосы назад, сонно щурилась.
— До чего ж быстро! — воскликнул Сэм, гневно сжав кулаки. — Такой сдвиг — и меньше, чем за неделю! Как он успел в такой короткий срок перебывать в семи различных организмах?!
— Успел. И от этого никуда не денешься.
— Как и от многого другого… — Сэм, кипя от злости, мерил шагами комнату. — Разваливается все! Мы катимся к первобытной дикости! Кубарем! Мне никогда не приходило в голову, что слой цивилизованности настолько тонок! Его можно смахнуть в несколько дней!
— Вы слишком суровы, Сэм. Люди просто-напросто боятся…
