— Значит, они вернулись, как ты предупреждал. Будем защищаться. Что нам делать?
— Выставить стражу, дневную и ночную. На пляжах и на всех дорогах, ведущих в город. Они вернутся.
— Морем?
Керрик заколебался.
— Не знаю, прежде, если было возможно, они всегда нападали с воды, такой их обычай. Но это было тогда, когда этот город принадлежал им и у них были небольшие лодки. Потом они нападали на суше… Нет. Я уверен, в следующий раз опасность придет не с воды. Я в этом уверен. Придется держать караул — и здесь, и со всех сторон.
— И это все, что мы сможем сделать? Сидеть, следить и ждать смерти, как животные? — В голосе Саноне слышалась горечь.
— Нет, мы сделаем больше, Саноне. Теперь мы знаем о них. Пусть самые быстроногие охотники отправятся к северу и югу вдоль побережья и отыщут их лагерь — и тогда мы их убьем. Но для этого нам нужна будет помощь. Нужен будет тот саммадар, который живет, чтобы убивать мургу, и охотники-тану, могучие и знающие лесные тропы. Надо выбрать двоих скороходов, самых крепких, которые способны бежать день за днем. И послать их на север на поиски тану. Пусть скажут Херилаку, что мы зовем его со всеми охотниками. Он придет, если объяснить ему, что мургу здесь ждут только его руки.
— На севере зима, и снега глубоки в это время. Саску не разыщут саммады. Но даже если им это удастся, в самые морозы охотники едва ли выступят в путь. Ты, Керрик, просишь слишком многого. Хочешь, чтобы саску гибли понапрасну?
— Но смерть, может быть, уже рядом с нами. Нам необходима помощь. И мы должны отыскать охотников.
Саноне невесело качнул головой.
— Мы умрем, если такова наша участь. Мы идем туда, куда ведет нас Кадайр. Он привел нас сюда, имея на это причины. И здесь мы останемся, раз пришли по следам мастодонта. Я не могу просить саску умирать в зимних снегах ради фантазии. Другое дело весной. Тогда мы решим, что делать. А пока мы можем расспросить Кадайра о нашей участи.
Керрик в гневе открыл было рот, но прикусил язык. Трудно было угадать, что повелит Кадайр, впрочем воля его всегда подкрепляла доводы старика. Но в словах его была правда. Саску не одолеют пути, трудного и для тану. Они не привыкли к зиме. Но если и дойдут… как знать, быть может, Херилак и не отзовется на его просьбу. Придется ждать весны.
Если они доживут до нее…
К югу от города, за рекой, начинались болота. Непроходимые джунгли и топи подходили к самому океану, для передвижения оставалась лишь узкая песчаная полоска вдоль моря. На песке, у линии прибоя длинноногие морские птицы рвали дохлого хардальта, выброшенного на берег волнами. Когда к ним приблизились двое саску, они вдруг перепугались и с криками закружили над головами людей, осторожно пробиравшихся по пляжу. Белые головные повязки саску украшало охряное пятно на самом лбу в знак особой важности поручения. Но такая честь их не радовало. Оба с опаской озирались на стену джунглей, надеясь защититься от невидимой опасности стреляющими палками. Они миновали труп хардальта, Мескавино с отвращением поглядел на него.
— В долине было лучше, — проговорил он. — Зачем мы ушли оттуда?
— Разве ты забыл, — отвечал Ненне, — как мургу явились туда, чтобы погубить нас? А потом по воле Кадайра мы пришли сюда уничтожить их обиталище… Вот так.
— Они вернулись.
— Их мы тоже убьем. Ты, Мескавино, хнычешь словно младенец.
Но тот был слишком испуган и не замечал обидных слов. Ему не нравилось жить возле океана, размеренная жизнь в уютной долине устраивала его куда больше. Как тосковал он по этим надежным каменным стенам.
— Что это там впереди? — спросил его Ненне.
Мескавино остановился, шагнул назад.
— Я ничего не вижу. — Голос его дрожал от страха.
— Там на воде, видишь… и еще…
На воде действительно что-то чернело, но что именно — на таком расстоянии нельзя было разглядеть. Мескавино попробовал повернуть обратно.
— Надо сообщить Керрику, это важно.
Выражая сомнение, Ненне высунул язык.
— Мескавино, кто ты? Саску или женщина? Убежишь, испугавшись плавающих в океане бревен? Что ты скажешь Керрику и Саноне? Мы что-то видели. А что именно, спросят они… Что мы ответим?
— Ты что-то распустил язык…
— Мой язык у меня во рту, пока ты поступаешь, как подобает саску. Идем дальше, надо разобраться, что это.
— Идем, — обреченным тоном повторил Мескавино, уверенный, что идет на верную смерть.
Теперь они держались поближе к деревьям и подальше от моря, стараясь двигаться незаметно. Но на берегу никого не было. Добравшись до подмытого прибоем пригорка, они поднялись на него, осторожно пробираясь через заросли кустарника между редкими пальмами, — так чтобы их не могли увидеть со стороны моря. Оказавшись на вершине, они тихонько раздвинули ветви…
— Мургу! — Мескавино со стоном повалился наземь, пряча лицо в ладонях.
