Ортнар был готов к путешествию только через два дня. Он до крови закусил губу, когда с его ног срезали почерневшее мясо.
— Но мы живы, — подбодрил его Керрик, когда мучения закончились.
— Я во всяком случае не полностью, — задыхаясь, выговорил Ортнар. Капли пота выступили у него на лбу. — Но мы нашли их — или они нас, — и это главное.
Спускаясь к лодке, Керрик опирался на руку Армун: Ортнара несли на сделанных из сучьев носилках. Ему было слишком больно, и он ничего не замечал. Но Керрик жадно разглядывал все вокруг.
— Из шкур сделали… Легкая, прочная. И весла какие! Эти парамутаны умеют строить не хуже саску.
— А кое-что и лучше, — проговорила Армун, обрадованная его реакцией. — Погляди… Как по-твоему, что это такое?
Она подала ему длинную, покрытую резьбой кость. Керрик покрутил ее в руках.
— Какой-то крупный зверь, только не знаю какой… А это еще что такое? — Он тронул кожаную трубочку, поглядел в отверстие кости, в котором ходила круглая палка не толще стрелы. — Интересно, но непонятно. Больше не могу ничего сказать.
Армун улыбнулась — в щели, рассекавшей ее губу, мелькнули ровные зубы — и опустила кость открытым концом в воду, плескавшуюся возле ног. Она потянула палку вверх, послышалось хлюпанье, и тонкая струйка воды хлынула через борт из кожаной трубки. Он изумленно открыл рот, а потом вместе с Армун расхохотался. Потом снова взял у нее кость.
— Совсем как у иилане', только они выращивают нужные вещи, а это ручной работы. Мне нравится.
Он с восторгом крутил ее, разглядывая резьбу с изображением рыбы, извергавшей струю воды.
Возвращение к паукарутам вызвало настоящий триумф: заливаясь смехом, женщины толкались, чтобы только пройти мимо носилок, на которых несли светловолосого гиганта. Ортнар с удивлением смотрел, как они пытались прикоснуться к его волосам, переговариваясь между собой на своем странном языке.
Арнхвит с удивлением глядел на отца: он успел позабыть про охотников-тану. Чтобы разглядеть сына, Керрик встал перед ним в снег на колени: крепкий мальчик с широко поставленными глазами почти не напоминал младенца.
— Тебя зовут Арнхвит, — проговорил Керрик, и мальчик серьезно кивнул, отодвигаясь на всякий случай, потому что Керрик протянул к нему руки.
— Это твой отец, — сказала Армун, — не бойся.
Но мальчик жался к ноге матери.
Слова Армун пробудили в памяти давние воспоминания. Запустив руку за пазуху, Керрик нащупал на шее ножи, осторожно высвободил меньший. Он снова склонился к ребенку, тот не стал отодвигаться. Держа на ладони сверкающее металлическое лезвие, Керрик сказал:
— Как я получил этот нож от своего отца, так отдаю его тебе.
Арнхвит робко потрогал нож, посмотрел на Керрика и улыбнулся.
— Отец, — проговорил мальчик.
Ортнар выздоравливал до самого конца зимы. Он потерял в весе, боли не отпускали его, но могучий организм одолел хворь. На ногах оставались черные пятна: они гноились и отвратительно пахли, но парамутаны знали, что делать в подобных случаях. Когда дни удлинились, раны зажили, и на ногах образовались рубцы. Подложив в обувь меха, он каждый день ковылял возле паукарутов, заново овладевая собственными ногами. Ходить, не имея пальцев на одной ноге, трудно, но он начинал привыкать. И однажды, далеко уйдя вдоль кромки льда, он увидел подплывающую лодку. Она была из больших — с большой шкурой на поперечной жерди — и выглядела незнакомой. Так и оказалось, Доковыляв до паукарутов, Ортнар увидел, что все повысыпали наружу и с криками размахивали руками.
— Что это? — спросил он у Армун, так как понимал только несколько слов из странного языка. — Чужие, не из наших паукарутов. Очень интересно… Что происходит? Все орут, машут руками. Словно им что-то очень нужно.
— Не пойму, они кричат все сразу. А ты слишком много прошел. Иди в паукарут, а когда я узнаю, в чем дело, — приду и все расскажу тебе.
Ортнар оказался в паукаруте один — парамутаны, а с ними и Керрик, Арнхвит и Харл выскочили к лодкам. Он тяжело, с громким стоном опустился на землю — его никто не мог услышать, а ноги так болели. Радуясь отдыху, он жевал кусок мяса, когда наконец вернулась Армун.
— Добрые вести, — сказала она. — Весь шум из-за уларуаква. Зимой парамутаны все время сокрушались, что они никак не попадаются им. А теперь наконец их выследили. Это очень важно.
— А что такое уларуакв?
— На них охотятся в море. Я еще не видела их, но говорят, что они куда больше, чем мастодонт. — Она указала на ребра над головой. — Это уларуакв, и шкура тоже его, и еда: мясо, жир — это тоже уларуакв. Парамутаны едят любое мясо… — Тут она заметила морскую птицу, благополучно гниющую под кожаным потолком на костяной распорке. — Но в основном их кормит и укрывает уларуакв, лодки они тоже делают из него. Они говорят, что холода и долгие зимы гонят уларуаквов на юг. С каждым годом льды продвигаются все дальше и дальше. Что-то случилось с водой — я не знаю что, но она изменилась. Добывать уларуаквов теперь все трудней и трудней, а это самая большая беда, которая может постичь парамутанов. Нам придется подождать, пока все выяснится.
