И дневной свет померк. Керрик медленно и тихо подошел, взглянул на неподвижного Имехеи. Тот медленно дышал полуоткрытым ртом. На губах показался пузырек слюны и исчез. Надаске' одним глазом посмотрел на Керрика.
— Через несколько дней мы уйдем. Но сначала поохотимся, оставим вам мясо.
— Не надо, оно позеленеет и протухнет. Я буду ловить рыбу, нам хватит. Почему вы не уходите прямо сейчас?
Армун с младенцем, Имехеи в нежеланном положении — здесь усматривалось определенное сходство, которого Керрик подчеркивать не хотел.
— Пока не время. Надо закончить приготовления. Я принесу мясо.
Надаске' молчал. Керрику нечего было сказать, ничем помочь он тоже не мог — и медленно побрел к лагерю.
Ортнар уже проснулся и следил, как Харл прилаживает наконечники к древкам стрел.
— Стрел нужно много, — говорил Ортнар. — В дороге не всегда есть время разыскивать выпущенную стрелу. Ребенок родился, можно идти.
— Когда Армун окрепнет. Нужно только подготовиться, чтобы выступить, не теряя времени. И еще надо решить, куда нам идти?
— Туже, туже затягивай ремешок, иначе наконечник слетит. Зубами. — Ортнар повернулся и показал подбородком на север. — Только туда. Я знаю тропу. Там есть местечко, где мы можем пожить, пока не умрут стреляющие палки. В снега с ними не полезешь — сдохнут. И здесь нам делать нечего. Смотри. — Острием копья Ортнар начертил на песке линию, ткнул в ее нижний конец. — Вот побережье, здесь город мургу. — Он нарисовал на песке озеро. Потом повел копьем вверх вдоль берега. — А здесь то место, о котором я тебе толкую. Мы там уже охотились. До него примерно столько же, сколько до города. Достаточно?
— Будем надеяться. Близко ли, далеко ли, мургу все равно разыщут нас, если захотят. Если они выследят нас, придется бежать на север, а они будут гнаться по пятам. А что вы там видели во время охоты?
— Реку с чистой водой, мелководную лагуну, где полно морских птиц. А за ней остров, с другой стороны опять вода, потом узкая цепь островков, а за ней море. Я думаю так: переберемся на самый большой остров и убьем всех опасных мургу. Охота и рыбалка там великолепные. К тому же остров не в океане. Так что если там объявятся живые лодки мургу, они нас не заметят. Лучшего не придумаешь.
— Прекрасный план. Отправимся туда, как только Армун почувствует себя лучше. А пока поохотимся, накоптим мяса, насушим эккотац. Чем меньше придется охотиться по пути, тем скорее доберемся до места.
Из шатра вдруг послышался громкий плач младенца. Арнхвит подбежал к Керрику, схватил его за руку и тревожно посмотрел на отца. Керрик улыбнулся, почесал в затылке.
— Не волнуйся. Младенцы всегда так пищат. Теперь у тебя есть сестра, очень крепкая девочка, если судить по голосу.
Арнхвит успокоился.
— Пойду, поговорю с друзьями.
Последнее слово он сопроводил жестами иилане', обозначавшими то же самое. Видно было, что с ними ему куда интереснее, чем с маленькой сестрой.
— Да, иди. Надаске' будет приятно. Но ты не сможешь поговорить с Имехеи. Он спит в воде. Так уж заведено у иилане', и зачем им это нужно, я объяснить не могу.
— Спрошу у Надаске', может быть, он объяснит.
«Может быть», — подумал Керрик и отвернулся. Нужно еще столько сделать.
…Все мы живем в Городе Жизни.
Проснувшись наутро, Амбаласи не почувствовала себя отдохнувшей — словно и не ложилась. Она конечно понимала, что она уже далеко не фарги, вышедшая из моря. И даже не молодая иилане', полная свежего сока жизни. Амбаласи знала, что стара, но впервые по-настоящему ощутила свои годы. Сколько живут иилане'? Она не знала. Однажды Амбаласи решила выяснить, но вынуждена была оставить это занятие. Если уж даже о важных событиях в городах не велось никаких записей, то откуда иилане' могли знать, сколько лет прожили на свете. Десять лет Амбаласи следила за некоторыми иилане', каждый год отмечая изменение положения созвездий в ночном небе. Но за это время одни ее подопытные покинули город, другие умерли. Наконец, она куда-то задевала все свои записи. Когда же это было? Она не помнила — потому что не записала и этого.
— Отмечать ход времени не в природе иилане', — решила она и протянула руку к сочному водяному плоду.
И все-таки она стара. Когти пожелтели, кожа на руках покрылась морщинами и обвисла. Это факт. Завтрашнее завтра будет таким же, как и вчерашнее вчера, но ее скоро не будет среди тех, кто увидит его. В мире станет меньше на одну иилане'. И никого это не тронет — а ей уже не о чем будет беспокоиться.
Отогнав неприятную мысль, невесть откуда взявшуюся в солнечный день, она нажала на гулаватсан, распластавшийся на стене. Существо издало пронзительный вопль, и вскоре Амбаласи услышала торопливые шаги Сетессеи.
— Амбаласи рано поднялась для неизменных трудов. Мы сегодня опять пойдем к сорогетсо?
— Нет. Сегодня я не собираюсь работать. Сегодняшний день я посвящу созерцанию, отдыху под теплым солнцем, наслаждению размышлениями.
