Р' завершающий собрание сочинений Клиффорда Саймака 18-Р№ том вошли ранние романы «Космические Р
«…выполняя свое задание, вы всегда должны быть готовы откликнуться на любые новости из самых странных источников, даже если они заведут вас на край Солнечной системы или на край самой Вселенной»
Херб Харпер врубил приемник, и грозный голос где-то за миллиарды миль прорычал: «Полицейский корабль 968. Продолжайте наблюдение за грузовым судном "Вулкан", рейс Земля — Венера. Обыщите на предмет наркотиков. По нашим данным…»
Херб покрутил ручку настройки. По каюте проплыл ленивый голосок: «Прогулочная яхта "Елена", мы в трех часах лета от Сандбара. Есть для нас какие-нибудь сообщения?»
Он снова покрутил ручку и услышал хрипловатый голос знаменитого радиокомментатора Тима Донована: «Томми Эвансу придется отложить полет к альфе Центавра еще на несколько дней. Межпланетная торговая комиссия уверяет, будто обнаружила недочеты в конструкции его новых двигателей, хотя Томми по-прежнему не сомневается, что двигатели способны умчать его со скоростью, значительно превышающей скорость света. Тем не менее ему приказано привести корабль обратно на Марс, чтобы техники проверили его перед финальным стартом. Томми сейчас на Плутоне и готов с минуты на минуту отправиться за пределы Солнечной системы. Судя по его последним докладам, он не намерен подчиниться приказу комиссии. Разгневанные спонсоры Томми обозвали этот приказ "самодурством" и заявили, что за ним кроются политические интриги…»
Херб выключил приемник и пошел к двери, отделявшей жилой отсек «Космического щенка» от рулевой рубки.
— Слыхал, Гэри? — спросил он. — Может, нам все-таки удастся повидать этого парня, Эванса.
Гэри Нельсон, пыхнув засоренной черной трубкой, бросил на Херба свирепый взгляд:
— Кому он нужен, выскочка несчастный!
— Чем ты опять недоволен? — поинтересовался Херб.
— Я всем доволен, — буркнул Гэри, — кроме Томми Эванса. С тех пор как мы покинули Сатурн, я только и слышу, что про Томми Эванса. Можно подумать, Доновану говорить больше не о чем.
Херб уставился на своего долговязого спутника.
— Диагноз ясен: у тебя жестокий приступ космической лихорадки, — сказал он. — Последние дни ты все время лаешься, как больная собака.
— Заболеешь тут! — огрызнулся Гэри, махнув рукой в сторону иллюминатора. — Сплошная пустота и ничего, кроме пустоты. Мрак с махусенькими звездочками. Они и мигать-то, похоже, разучились. Делаем сотни миль в секунду, а будто на месте стоим — никаких изменений в пейзаже. Жизненного пространства с гулькин нос, несколько жалких квадратных футов. А тьма вокруг давит на психику, измывается, внутрь пробраться норовит…
Он внезапно умолк и безвольно развалился в пилотском кресле.
— Может, партию в шахматы? — предложил Херб. Гэри развернулся и заорал:
— Не смей больше заикаться при мне о шахматах, ты, коротышка недоделанный! Иначе вытурю из люка без скафандра! Святой Анной клянусь, вытурю!
— Я думал, игра тебя немножко успокоит, — сказал Херб.
Гэри ткнул в его сторону мундштуком трубки.
— Попадись мне тот паразит, что придумал трехмерные шахматы, — сказал он, — я свернул бы ему шею. И простые-то были не подарок, но трехмерные, с двадцатью семью пешками… — Гэри сокрушенно покачал головой. — Он, видно, совсем был чокнутый.
— Он действительно съехал с катушек, — заметил Херб, — но только не из-за шахмат. Его зовут Конрад Фэрбенкс, он сейчас в психушке на Земле. Мне удалось его заснять, когда он выходил из зала суда. Судья признал Фэрбенкса невменяемым. Копы гнались за мной по пятам, пытаясь отнять пленку, но я благополучно смылся. Старик отвалил мне тогда десять баксов за снимок.
— Помню, — сказал Гэри. — Лучший математический мозг во всей Солнечной системе. Его уравнений никто и понять-то не мог. А свихнулся он после того, как доказал, что дважды два не всегда и не везде четыре. По-настоящему доказал, понимаешь? Не просто запудрил мозги какой-нибудь теоретической или математической тарабарщиной, а доказал!
Херб подошел к пилотскому креслу и встал рядом с Гэри, глядя в иллюминатор.
— Все в порядке? — спросил он.
— А что там может быть не в порядке? — раздраженно проворчал Гэри. — Даже метеоритов и тех нет. Знай себе сиди да смотри. А в общем-то и смотреть незачем. Автопилот все делает сам.
Тихое мурлыканье геосекторов было единственным звуком на судне. Казалось, корабль застыл в космосе без движения. Справа висел далекий Сатурн — золотистый диск с тоненькими яркими кольцами. Плутон, сдвинутый чуть влево от центра иллюминатора, выглядел крошечной точечкой света. Солнце, оставшееся в трех миллиардах миль за кормой, находилось вне поля зрения.
