Он внезапно умолк, ибо его спутник резко привстал в седле. Волос вздыбился от возбужденья на руках у Хельги, когда он, уставясь на брата, зашипел, как рысь.
— Что такое? — с беспокойством спросил Хроар.
Хельги вскинул сжатую в кулак руку. Металл зазвенел в его голосе:
— Клянусь Молотом! Ты прав! Неужто я должен провести в тоске остаток своих дней?
Но едва Хроар заговорил, что, мол, вот и хорошо, он рад это слышать, как его речь была прервана Хельги:
— Я отправлюсь в Упсалу и верну себе Ирсу!
— Что?! — Хроар сорвался на крик: — Нет!
— Да. Слушай. Я все время думал об этом, но только сейчас, после твоих слов, меня осенило… — Хельги схватил брата за руку с такой силой, что на ней отпечатались синяки. — Я, я снискал покровительство высокой силы, моя возлюбленная из рода Ран. Я стал отцом ее ребенка и тем возвысился сам. Неужто она допустит, чтобы беда постигла ее собственную дочь? Чего мне теперь бояться? Чего бояться тебе и всей Датской земле? Разве Хрольф был бы так хорош собой и так многообещающ, если бы в его происхождении заключался гибельный рок? Не было другой причины у нашей беды, кроме этой волчицы Олоф, но она умерла, чтоб ей больше не встать! — И он, воздев руки к небу, завопил: — Мы свободны!
— Нет человека, который был бы свободен от своей судьбы, — возразил Хроар.
Но Хельги, уже не слушая его, дал шпоры коню и пустился прочь сумасшедшим галопом.
Подготовка к плаванью началась без промедления и шла с бешеной скоростью. Хельги, пребывая все время в состоянии лихорадочного веселья, отметал любые возражения. Дружина, не помня себя от радости — ведь ее вождь снова ожил, — была готова идти за ним хоть на край света. Те, кому случалось прежде бывать в Упсале, успели столько порассказать о ней, что едва кончился сев, как молодежь с хуторов валом повалила вербоваться в корабельные команды.
— Мы идем с миром, — объявил Хельги. — Если Адильс согласится выполнить мое желание, я предложу ему решить к его выгоде те несогласия, которые есть между нами, например в торговле янтарем. Если же нет… значит, Адильс поступит немудро.
Тщетно Хроар спорил с братом, говоря ему так:
— Бйовульф и я потратили много сил, да и людей положили немало, чтобы посадить на трон такого Инглинга, который не был бы нам врагом. Неужто ты хочешь теперь все это порушить только для того, чтобы потешить свою похоть?
— Какой вред может быть от этого бездельника? — насмешливо возражал Хельги. — Мы можем вдоль и поперек разграбить побережья его владений, а он даже не посмеет высунуть носа из-за кровавых камней своего жертвенника. — И, пожимая плечами, каждый раз добавлял: — Да как я смогу считать себя конунгом, если оставлю мою Ирсу у того, кто причиняет ей горе?
Все же однажды Хельги был застигнут врасплох. Как-то он и его сын Хрольф выехали на соколиную охоту. Когда их ловчие соколы добыли журавля, Хельги, улыбнувшись, сказал сыну:
— Вот так же и я принесу тебе твою мать.
Вопрос мальчика «Неужто мертвой, как эта добыча?» привел его в замешательство.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Хельги.
— Мне говорили, что она покинула нас против твоей воли. Быть может, она не захочет и возвращаться.
Хельги застыл как вкопанный, потом проговорил сквозь зубы:
— Что ж, я должен дать ей возможность выбора.
Наедине с мужем королева Вальтйона высказала те же сомнения:
— Сколько я знаю Ирсу, Хельги этой повадкой ничего не добьется.
— Надеюсь, что только этим все дело и кончится. — Хроар был явно обеспокоен затеей своего брата.
— Ирса сделает все возможное, чтобы спасти его жизнь и честь.
— Но Адильс… никогда мне не нравился этот Адильс, как бы ни был он нам полезен. А то, что доводилось о нем слышать, не добавляет мне спокойствия.
Вальтйона невесело улыбнулась:
— Тебе все равно не удастся отговорить Хельги, так что не вбивай между вами клин. Лучше успокойся, устрой ему подобающие проводы да пожелай доброго пути.
Адильс сам редко покидал Упсалу. Но в таком обширном владенье, как Свитьод, населенном множеством племен со своими мелкими конунгами и вождями, то и дело вспыхивали неизбежные раздоры. Если эти племена не пытались сбросить ярмо податей или отложиться от Упсалы, то попросту нападали друг на друга. Так что для подавления этих мятежей и усобиц Адильсу приходилось держать немалую дружину. Среди его дружинников было и двенадцать берсерков.
