Теперь расстояние между нами и беглецами было настолько велико, что можно было смело пользоваться радиопередатчиками при переговорах друг с другом и лагерем. Погоня от этого не становилась легче, но морально я чувствовал себя куда лучше. След беглецов увидеть было сложно, но можно. К счастью, лугалы, напавшие на нас, были не охотниками, а крестьянами, шахтерами и домашней прислугой и не обладали необходимой осторожностью.
Небо заметно посветлело. Со мной связался Нголо и сообщил:
— Мои лугалы подошли к навесу около пещеры. Я сижу на дереве и вижу, как их радостно встречают женщины и дети миллиан. Думаю, это жилище хозяина, и рабы дальше не пойдут. Может, мне стоит вернуться на луг и пойти по другому следу?
— Нет, — ответил я, — к этому времени след окажется уже слишком холодным. Найдите поляну, где вас никто не увидит, и вызывайте флиттер.
Я продолжил преследование. Спустя пару часов я едва не вскрикнул от радости: впереди я увидел дерево, обожженное выстрелом из бластера.
Наверняка это сделал Кочихар, практикуясь в стрельбе.
Я вызвал Хамида и спросил, где он находится.
— На берегу реки, — ответил тот. — Здесь недавно переправлялись через бурный поток лугалы. Теперь раздумываю, стоит ли рисковать своей шеей и перебираться по валунам.
— Не стоит, — сказал я. — Кочихар идет где-то впереди меня. Свяжитесь с Нголо и дожидайтесь помощи из лагеря.
Несколько раз я останавливался, чтобы отдохнуть и перекусить. Стимуляторы помогали быстро восстановить силы, так что я ухитрялся не отставать от привычных к далеким переходам каинитов. К вечеру я их почти нагнал и потому дальше двигался со змеиной осторожностью. Стало холодно, тьма быстро опускалась на долину.
Около полуночи мой инфрадетектор обнаружил мощный источник теплового излучения. Я передал эту новость по радио и добавил, что временно прекращаю выходить на связь — это становится слишком опасно. Затем я, крадучись, продолжил путь.
Наконец я оказался на краю небольшой поляны. Среди деревьев было видно большое прямоугольное сооружение без окон. Перед ним у костра сидели двое миллиан, положив на колени копья.
Я осторожно достал парализующий пистолет и хладнокровно прицелился. Два выстрела — и стражи потеряли сознание. Я перебежал через поляну и скрылся в тени здания, прислушиваясь. Однако ничего особенного я не сумел расслышать. Тогда, рискнув, я слегка отодвинул кожаный полог, закрывающий вход, и заглянул внутрь. Помещение заполнял густой дым, но я сумел разглядеть стены, завешанные прекрасными мехами. Вскоре глаза мои привыкли к полумгле, и я увидел около десятка миллиан, в основном мужчин, сидящих вокруг огня, пылающего в неглубокой яме. В углу сгрудились несколько лугалов. Среди них я узнал Черкеза и обрадовался тому, что он уцелел в битве. Сам Кочихар сидел рядом со своим отцом Шивару и рассказывал о бегстве из лагеря.
Вскоре в другом углу помещения я увидел еще три фигуры. Я едва не вскрикнул от радости, узнав пленных Зурковского, Чанга и Буллиса! Мой расчет оказался верным: Кочихар не отправился домой, а явился в заранее намеченное место встречи.
Кочихар закончил свой рассказ и взглянул на отца, ожидая одобрения. Шивару задумчиво поигрывал хвостом.
— Странно, что небесные люди заботились о тебе, — сказал он наконец. — И это после того как мы убили нескольких чужеземцев.
— Они подобны слепым детенышам, — презрительно фыркнул Кочихар. — Их легко обмануть, и они слабы.
— Не уверен… — пробормотал Шивару, задумчиво глядя на огонь. — Их сила велика. И мы ничего не знаем об их прошлом. — Его голос стал резким. — Я не ослышался, Кочихар: хозяин отдал своим слугам приказ, а они поступили совсем па-другому?
— Это ничего не значит, — поспешно вмешался в разговор седой, покрытый шрамами миллианин. — Сейчас нам надо решить, что делать с пленными. Ты говоришь, что их следует обменять на Гумаша и оставшихся в яме лугалов. Кочихар говорит, что их надо оставить у нас. Но я спрашиваю: зачем нам все это? Лучше выставить их тела на месте, где земляне их смогут найти. Это будет нашим последним предупреждением.
— Правильно, — сказал Вогзахан, который также сидел среди собравшихся. — Тилитур утверждает, что их нечего опасаться, они слепы, глухи и слабы.
— Вначале надо попробовать обмен, — упрямо возразил Шивару. — Но если он не удастся… — его клыки выразительно блеснули.
— Тогда мы убьем одного для устрашения, а затем вновь вступим в переговоры, — гневно сказал Кочихар. — Они угрожали мне тем же!
Среди туземцев пробежал гул. Они начали спорить и переругиваться друг с другом, наливаясь звериной злобой. Миллиане не имели вождей и не привыкли никому повиноваться. Шивару не смог бы даже при желании удержать их от расправы над нашими товарищами.
