В черных одеждах, под драконом, вырезанным из черного дерева, Рука ваха Инвори ждал. Люди поклонились ему. Он поднял короткое копье и стукнул древком об пол в знак приветствия. Потом отрывисто сказал:
— Случилось скверное.
— Какие новости, сударь? — спросил Хауксберг. Глаза его запали, и уголок рта подергивался в тике.
— Согласно последнему докладу, истребитель напал на след гипердвижения Флэндри. Корабль догонит его, но на это потребуется время, а пока что оба вышли из зоны обнаружения.
— Примите еще раз, протектор, мои глубочайшие сожаления. Я готовлю обвинительный акт против этого злодея. Если его возьмут живым, с ним следует поступить, как со всяким пиратом.
«Ну да, — подумал Абрамс. — Его сунут под гипнотестер и выжмут досуха. Что ж, никаких военных тайн он не знает, а мне от его показаний хуже уже не будет. Но пожалуйста, пусть его убьют сразу».
— Милорд, — сказал он, — выражаю вам и Руке официальный протест. Доминик Флэндри носит имперский военный чин. Он имеет право, как минимум, на трибунал. Да и дипломатический иммунитет нельзя отменить произвольно.
— Он аккредитован не правительством его величества, а мною самим, — оборвал его Хауксберг. — То же относится и к вам, Абрамс.
— Помолчите, — приказал Брехдан. Хауксберг, не веря ушам, уставился в его массивное зеленое лицо. Брехдан смотрел на Абрамса. — Командор, когда вас схватили ночью, вы утверждали, будто обладаете информацией, которую я должен услышать лично. Когда мне доложили об этом, я согласился. Желаете поговорить со мной наедине?
— Благодарю вас, Рука, — сказал он, — но дело касается и лорда Хауксберга.
— Говорите открыто. Сейчас не время для околичностей.
Сердце Абрамса колотилось, но говорил он твердо.
— Обратимся к закону, Рука. Подписав Альфзарский договор, Мерсейя тем самым обязалась соблюдать дипломатические и военные правила, создавшиеся на Терре. Правила эти создались, и вы приняли их, потому, что они превосходно себя оправдали. Итак, если вы объявите нас персонами нон грата и вышлете с планеты, у правительства его величества не будет никаких оснований для жалоб. Но иные действия против любого из нас, невзирая на вид нашей аккредитации, послужит основанием для разрыва отношений, если не для войны.
— Дипломатический персонал не имеет права заниматься шпионажем, — сказал Брехдан.
— Верно, не имеет. Но и правительство той державы, куда дипломат направляется, не должно шпионить за нами. А Двир Крюк фактически был подослан ко мне в качестве шпиона. Это вряд ли является дружественным актом, Рука, тем более во время срочных переговоров. Случилось так, что симпатии Двира оказались на стороне Терры…
— Я не верю, что это случайность, командор, — холодно улыбнулся Брехдан. — У меня создалось отчетливое впечатление, что это ваши же маневры помогли поместить его туда, где он был с вами в контакте. Примите комплименты вашему мастерству.
— Рука, правительство его величества опровергнет любое утверждение подобного рода.
— Как вы смеете высказываться от имени Империи? — взорвался Хауксберг.
— А вы как смеете, милорд? Я лишь предсказываю, что произойдет. Может быть, Рука согласится, что мое предсказание довольно верно?
Брехдан потер подбородок.
— Обвинение и контробвинение, отрицание и контротрицание… да, несомненно. Кого, вы полагаете, поддержит Империя?
— Это зависит от Политического комитета, Рука, а его решение зависит от многих факторов, включая и настроение. Если Мерсейя примет разумный, с точки зрения Терры, курс, Терра способна ответить ей тем же.
— И этот разумный курс, я полагаю, предусматривает снятие обвинений против вас, — сухо заметил Брехдан.
Абрамс вздернул плечи и развел руками:
— А как же иначе? Можно сказать, например, что Двир и Флэндри действовали под влиянием импульса, без моего ведома. Стоит ли затрагивать честь обоих наших планет?
— Храйх. Да. Вы верно ставите вопрос. Но, честно говоря, я в вас разочаровался. Я бы защищал своего подчиненного.
— Рука, то, что случится с ним, не в моей и не в вашей власти. Он и его преследователь вышли из зоны связи. Быть может, это прозвучит напыщенно, но я хотел бы спасти себя самого для дальнейшей службы Империи.
— Это мы еще посмотрим, — мстительно вставил Хауксберг.
— Я приказал вам молчать, — сказал Брехдан. — Нет, командор, на Мерсейе ваши слова не сочтут напыщенными. — Он склонил голову. — Отдаю вам должное. Лорд Хауксберг сделает мне одолжение, если отныне будет считать вас невиновным.
