оглавление терранская империя долгая ночь новая америка долгая ночь ночной лик возмездие эвелит новая америка конюшня робин гуда горящий мост и все-таки... жернова богов мой край, мой милый край таковы женщины добрая сделка во имя общего блага
ТЕРРАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
ДОЛГАЯ НОЧЬ
ночной лик
ВОЗМЕЗДИЕ ЭВЕЛИТ
НОВАЯ АМЕРИКА
КОНЮШНЯ РОБИН ГУДА
ГОРЯЩИЙ МОСТ
И ВСЕ-ТАКИ...
ЖЕРНОВА БОГОВ
МОЙ КРАЙ, МОЙ МИЛЫЙ КРАЙ
ТАКОВЫ ЖЕНЩИНЫ
ДОБРАЯ СДЕЛКА
ВО ИМЯ ОБЩЕГО БЛАГА
ТЕРРАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
ДОЛГАЯ НОЧЬ
НОВАЯ АМЕРИКА
От издательства
Девятнадцатый том собрания сочинений Пола Андерсона составили два сборника рассказов — «Долгая Ночь» и «Рустам».
Первый из них завершает цикл произведений о Технической цивилизации, в который входят и многотомные циклы о Торговотехнической Лиге и Терранской Империи. Писатель переносит нас во времена, когда Империя миллионов звезд давно рухнула под собственным весом, хотя и сумела увлечь за собой своего давнего противника, Мерсейский Ройдхунат. На галактических просторах царит анархия и хаос, и только окраинные миры, менее других пострадавшие от катастрофы, постепенно налаживают связи между планетами.
Но связи эти хрупки, а первые контакты после долгого отчуждения подчас становятся очень болезненными. Чужие, враждебные миры меняют саму природу человека — подчас безобидно, а подчас страшно. Миры вынужденного людоедства, как в удостоенном премии «Хьюго» «Возмездии Эвелит», или периодического безумия, как в «Ночном Лике», — еще не самые страшные из тех, которые может измыслить воображение. И только упорная уверенность автора в конечной победе человеческого духа скрашивает эти мрачные картины, напоминая, что вслед за Долгой Ночью все же наступит рассвет.
А второй цикл рассказов с Технической цивилизацией впрямую не связан, хотя по своему идейному содержанию отчасти сходен с рассказами о Николасе Ван Рийне. Публиковавшиеся в оригинале двумя сборниками — «Орбита неограничена» и «Новая Америка» — рассказы повествуют о колонизации планеты Рустам в системе эпсилона Эридана эмигрантами-диссидентами, изгнанными тоталитарным всеземным правительством. Трудно не усмотреть здесь аналогии с заселением Америки — бежавшие от тирании свободолюбивые колонисты осваивают негостеприимную землю. Несомненно, в этих рассказах Андерсон хотел описать утопию, соответствующую его политическим взглядам.
Писатель является убежденным либертарианцем. Но утопии не получилось. Слишком ясно автор демонстрирует проблемы «свободного» общества — не только созданные суровой природой Рустама, в плотной атмосфере которого большинство людей способно дышать лишь на небольшом высокогорном плато Новой Америки, но и обусловленные природой самой свободы. Борцы с тиранией очень легко становятся тиранами — и вот уже раздаются голоса, призывающие не пускать на планету новых колонистов, чужаков, инородцев, дармоедов...
Но и здесь автор находит выход. Этика смыкается со здравым смыслом. В конечном итоге бессердечие губительно. Можно запретить иммиграцию, закрыть границы и отгородиться железным занавесом — но это означает застой, отсутствие новых идей, загнивание, гибель. Свобода не может быть «для избранных». И немного символично, что убеждает в этом рустамцев Дэниел Коффин, первый человек, поселившийся в Низинах.
Долгая Ночь
Рухнула Терранская Империя. Одинокие миры, разбросанные по бескрайним просторам известного космоса, каждый по-своему выкарабкиваются из варварства. На Галактику опустилась долгая, долгая ночь...
Новая Америка
От тоталитарного всеземного правительства бегут в поисках свободы колонисты. Но далекая планета Рустам оказывается на свой лад не менее жестокой. Лишь немногим открыты все ее просторы, остальные же обречены вечно ютиться на высокогорном плато Новой Америки.
ДОЛГАЯ НОЧЬ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Первоначально данная книга была небольшой повестью и называлась «Год и один день». Когда я переработал и дополнил ее для отдельного издания, тогдашний редактор навязал мне нелепое заглавие «Пусть астронавты будут бдительны!» Приношу благодарность Джиму Бэну, моему нынешнему редактору, за то, что счел читателей не такими примитивными существами, какими они ранее считались. Со своей стороны не могу не признать, что он, по всей вероятности, правильно решил, что прежнее название чересчур тяжеловесно; отсюда появление нового названия.
