Дания переживала тяжелые дни. Они с Аури старались держаться проселочных, гужевых дорог, которые вились через лес и вересковые заросли; питались они продуктами из продовольственного пакета, а спали на открытом воздухе, прижавшись друг к другу и завернувшись в плащи, когда не столько темнота, сколько усталость заставляла их делать привал. Но они видели фермы и людей. Останавливались попить воды у колодцев; и хотя все крестьяне были угрюмые, запуганные, неразговорчивые, нельзя было не узнать кое-что. По стране гуляла песня:
Через четыре столетия здесь будет счастливая страна, которую Локридж видел. Это было слабое утешение в серый холодный вечер. Сколько продлится ее благополучие?
— Идем, — сказал он. — Нам надо спешить. На закате они закрывают ворота.
Они шли вдоль берега озера, пока дорога не вывела на главный тракт. По словам мальчика, который доверился Локриджу, рассказал кое-что и даже спел ему балладу (о благородных дворянах, которые теперь, когда король Кристиан И, друг простого народа, заключен в замок Сендерборг, стали совершенно бессовестно этот народ притеснять), завтра был канун всех Святых. Локридж довольно точно рассчитал время; ему хотелось устроиться в городе и хоть немного освоиться в нем, прежде чем приниматься за поиски Йеспера Фледелиуса.
Главная дорога была грунтовой, грязной и изрытой глубокими колеями. Никакого транспорта на ней не было видно. Над Северной Ютландией все еще витал призрак прошлогоднего восстания, подавленного пушками Йоханна Рантзау.
В голых ветвях деревьев завывал ветер.
Полдюжины воинов стояло на страже у главного входа. Это были германские ландскнехты в перепачканных голубых мундирах, рукава которых раздувались вокруг лат. За плечами у них висели двуручные мечи пяти футов длиной. Две алебарды со звоном преградили путникам дорогу, третья оказалась нацеленной Локриджу в грудь.
— Halt! — рявкнул начальник караула. — Wer geht da?[16]
Американец облизал пересохшие губы. Наемники выглядели не слишком внушительно. Они были ниже его на несколько дюймов, как и большинство людей в этот век постоянного недоедания, — в его время, или в эпоху Аури, такого не было, — их лица под высокими шлемами были изрыты оспой. Тем не менее убить его они могли запросто.
Легенда у Локриджа была подготовлена.
— Я английский купец, путешествую со своей женой, — сказал он на их родном языке. — Наше судно потерпело крушение у западного берега. — Берег этот был настолько пустынным — там, где он его видел, — что Локридж был уверен: никто не уличит его во лжи. По сведениям, полученным от диаглоссы, кораблекрушения были далеко не редкостью. — Мы добрались сюда по суше, — закончил он.
Сержант смотрел недоверчиво, его люди напряглись.
— В это время года? И только вы двое спаслись?
— Нет-нет, все добрались до берега целыми и невредимыми, — ответил Локридж. — Корабль сидит на мели, он получил повреждения, но не развалился. — Хотя ему и много пришлось путешествовать, но морским волком, безусловно, он не был. — Капитан решил остаться там с командой, чтобы не разграбили товары. А поскольку у меня в Виборге неотложные дела, я взялся сообщить о случившемся и попросить помощи.
Локридж знал: для того чтобы добраться туда и выяснить, что он все наврал, понадобится как минимум три дня, и столько же обратно. К тому времени его здесь уже не будет.
— Значит, ты англичанин, да? — Маленькие глазки сержанта еще сузились. — Никогда не слыхал англичанина, который говорит так, будто родился в Меклебурге.
Локридж мысленно выругался. Надо было постараться обойтись тем немногим из немецкого, что осталось в его памяти от колледжа, и не поддаваться соблазну использовать устройство в его ухе.
— Но так оно и есть, — постарался он поправить положение. — Мой отец много лет был там комиссионером. Поверьте, я вполне порядочный человек. — Он сунул руку в кошель, достал пару золотых ноблей и многозначительно позвенел ими. Видите, я могу позволить себе предложить достойным людям выпить за мое здоровье.
— Фридрих! Позови юнкера! — гаркнул сержант.
Один из ландскнехтов побежал через напоминавшие туннель ворота. Древко его копья стучало по булыжникам. Локридж попятился.
— Стой, где стоишь, чужеземец! — Стальное острие едва не коснулось его.
Аури схватила Локриджа за руку. Сержант подкрутил усы.
— Какая это, к черту, жена богатого купца? — нашел он, к чему еще придраться. — Загорелая, как любая крестьянская девка. — Он вытер нос тыльной стороной ладони и задумался. — Кто же вы все-таки?
