Трое спутников Марета обрадовались передышке. Они были обычными людьми, а не продуктами той эпохи, в которой стало возможным придавать наследственности любые желаемые качества, к тому же их нервы были напряжены до предела. Следующие два дня прошли, можно сказать, как интерлюдия, заполненные сном и отдыхом в полусонном состоянии.
На третье утро, однако, Аури подошла к Локриджу. Он сидел на лавке у входной двери и с наслаждением курил. Хоть он и не был заядлым курильщиком, но все же ему иногда очень не хватало возможности покурить, и, по его мнению, Хранители проявили редкую предусмотрительность — пусть это даже было анахронизмом, — держа под рукой табак вместе с глиняными трубками. Приятно было и то, что погода значительно улучшилась. Лучи бледного солнца падали сквозь обнаженные ветви ив. Высоко в небе летел к югу запоздалый клин диких гусей; их крики пронизывали застывшую тишину — далекая и полная одиночества песня бродяг. Тут Локридж услышал приближающиеся легкие шаги, поднял глаза — и был поражен красотой Аури.
До этой сонной «интерлюдии» у него как-то не находилось времени подумать о ней иначе как о ребенке, нуждавшемся в ее защите — пусть даже не слишком надежной. Этим утром девушка вышла погулять на болото — почти такое же, как в ее родных местах, — прикрытая лишь своими длинными, до пояса, шелковистыми волосами цвета кукурузы; теперь она чувствовала себя обновленной. Грациозно, как лань, Аури подбежала к нему, огромные голубые глаза задорно сияли на веселом лице. Он увидел смех и удивление на ее губах и встал с бьющимся сердцем.
— О, пойдем, посмотри! — восклицала она. — Я нашла замечательную лодку!
— Господи Боже! — У Локриджа перехватило дыхание. — Надень что-нибудь, девочка.
— Зачем? Ведь тепло. — Она пританцовывала от нетерпения. — Рысь, мы можем поехать кататься и ловить рыбу, и весь день наш, и Богиня счастлива, и ты наверняка уже отдохнул; ну давай поедем!
— Но… — «А почему бы и нет?» — подумал он. — Хорошо. Но сперва ты оденешься, понятно?
— Если ты хочешь.
Недоумевая, она послушно взяла платье в хижине, где Фледелиус все еще храпел среди разбросанных кувшинов из-под эля, и стрелой полетела через лес впереди Локриджа.
Ялик, привязанный к пню, показался ему весьма заурядным. Но, конечно, у народа Аури лодки были либо сплетены из ивняка и обтянуты кожей, либо выдолблены из ствола дерева; фальшборт у них закреплялся колышками или ивовыми прутьями. Здесь же были использованы настоящие железные гвозди! А уж когда Аури увидела, как он сел на весла, вместо того чтобы отталкиваться шестом или грести одним веслом, она прямо рот раскрыла от изумления.
— Это, конечно, привезли с Крита, — вздохнула она.
У Локриджа не хватило духу сказать ей, что разоренный Крит находится под властью венецианцев, а в следующем веке ему предстоит пережить турецкое нашествие.
— Возможно.
Он вел лодку среди камышей и ивняка, пока они не выплыли на открытое мелководье. Здесь расположился заросший кустами островок; солнце играло на спокойной воде. Вместе с одеждой Аури прихватила с собой рыболовные снасти. Она насадила наживку и умело закинула леску в укромное место под бревном. Локридж откинулся и вновь разжег свою трубку.
— Ты исполняешь странный обряд, — заметила Аури.
— Только для удовольствия.
— Можно мне попробовать? Ну пожалуйста!
Он дал себя уговорить; результат был именно такой, какого он и ожидал. Сглатывая и отплевываясь, она протянула трубку.
— У-ух! — Она терла глаза. — Слишком сильно для таких, как я.
Локридж усмехнулся:
— Я предупреждал тебя, девочка.
— Мне надо было послушаться. Ты всегда прав.
— Но послушай…
— Мне бы хотелось, чтобы ты не говорил со мной как с ребенком. — Она покраснела. Затрепетали и опустились длинные ресницы. — Я готова стать женщиной, когда только ты захочешь.
Сердце Локриджа забилось быстрее.
— Я обещал снять с тебя заклятие, — пробормотал он. Ему пришло на ум, что он ведь может погибнуть в предстоящем сражении. — В сущности, оно уже снято. Колдовства больше не нужно. Ну… понимаешь… проход через подземный мир… новое рождение. Понимаешь?
Ее охватила радость. Она придвинулась к нему.
— Нет, нет, нет! — Локридж не знал, как быть. — Я не могу… сам…
— Почему нет?
— Посмотри вокруг… сейчас не весна.
— Разве это имеет значение? Все остальное ведь тоже изменилось. И знаешь, Рысь, ты мне так дорог…
Аури прижалась к нему — теплая, нежная и горящая желанием. Ее губы и руки были очаровательно неловкими. «Что ж, мой собственный дедушка назвал бы ее мужа счастливчиком, — подумал он, утопая в ее волосах и в ней самой. — Но нет, черт возьми, нет!»
— Мне придется оставить тебя, Аури…
— Так оставь меня со своим ребенком. Я не хочу думать, что будет потом — не сегодня.
Проявить резкость было выше его сил. Локридж сделал единственное, что пришло ему в голову, — двинулся слишком далеко вбок, и ялик опрокинулся.
