— Я делала свое дело. Все сложилось почти так, как намечал Микли. Я перешла через границу, отыскала юанезскую военную базу — констабуларий, как они их зовут, — наделала там достаточно шума, потом они, наконец, подвели меня к радиофону и связали меня с высокопоставленным офицером в Чай Ка-Гоу, тот отыскал того, кто знал кодовую фразу, ну а после все сразу завертелось. Хуу-ха! Вот это была картина! У меня только спросили имя Карста, где он находится и чего хочет. Вести метались взад и вперед, тем временем собрался этот отряд, и на заре мы выехали. Ты заметил, как устали лошади — заводные тоже. Бедные звери — надеюсь, они не простудятся под дождем. Ну а потом, когда мы добрались до города, нойон приказал местному полковнику провести нас к Микли, а после того командовал уже Карст… я его уговорила не расстреливать Тераи и Ваироа прямо на месте.
— Как ты умудрилась этого добиться? Ведь он об этом только и мечтает?
— Я сказала ему, что успела подружиться с ними. Напомнила про такую вещь, как честь Ложи, и пригрозила, что пожалуюсь Волку. Кроме того, он прекрасно понимает, что я всегда могу застичь его врасплох где-нибудь в глухомани — и выпустить кишки. Он не стал спорить.
— А что будет дальше?
— Не знаю в точности, хотя и не сомневаюсь, что нас ждет возвращение домой — в Союз. Я мечтаю показать тебе мою страну. «И как я надеюсь, увидеть собственными глазами, что там не гнездятся чудовища», — промелькнуло в его голове.
…В дни, когда Орлук Жанович Боктан стоял в Дулу, командуя отрядом, безуспешно пытавшимся выяснить, кто же собирает смертоносное оружие, и потом — во время последующих, уже более коротких посещений — они с Ганной Уанговной подружились. Несхожесть их делала встречи интересными, он, со своей стороны, уважал ее ум и власть, а она считала его добрым человеком, хотя бы в сердце своем.
Теперь она стояла под редким дождем и внимательно слушала, как он говорил Борсу Харсову:
— Нет, сэр. Простите, я не имею права сказать вам больше, к тому же я просто ничего не знаю. Мне приказано освободить Карста и доставить всю эту группу на базу, живыми или мертвыми. Те двое, которых мы связали, подозреваются в контрабандном вывозе урана, а подобное дело не может ждать.
— Чтобы маураи связались с этим ужасом?.. Не верю! — вмешалась Ганна.
— У них может быть своя цепь заинтересованных лиц, — проговорил Орлук. Он явно по пути все тщательно продумал. — Федерация — стадо такое же разношерстное, как и наши Пять Наций; она расползлась по всей Океании. Возможно и существование интернационального преступного синдиката, привлекающего соучастников отовсюду. Не исключено, что и верховное командование маураев теперь жалеет о том, что предшественники его утопили всю ядерную взрывчатку.
— Тем не менее… — Она поежилась и поглядела на вооруженных незнакомцев, окружавших ее.
— Похоже, северяне запустили свою ложку в этот котелок, — сказал Борс недоверчивым тоном.
— Я знаю. Но они не обязательно остаются нашими врагами. И если они получили ключ к чему-то и обратились к нашему командованию, потому что мы способны быстро отреагировать… Откровенно говоря, за последние несколько лет я нередко замечал северян у самых важных юанезских кабинетов… — Орлук Умолк, не собираясь говорить больше, чем следовало.
— Что же мне сказать маурайскому легату, когда он прибудет сюда? — вслух подумал Борс.
— Не следует понапрасну ерошить ему перышки, — посоветовал Орлук. — Объясните, что его соотечественники, если они и впрямь маураи, выданы по уголовному обвинению; что у вас не было другого выбора, кроме как повиноваться… он может затребовать информацию по дипломатическим каналам. — В руке нойона была перчатка с отворотами. Он пристукнул ею о бедро, словно кнутом. — Ну что ж, в путь!
Борс пошелестел полученными бумажками, чтобы показать, что и впрямь не имеет выбора.
— А вы не хотите задержаться и отдохнуть, достопочтенный сэр? — спросил он, как требовал того этикет.
— Нет, сэр, приношу свою смиренную благодарность, но, к сожалению, об этом я не могу и мечтать.
Обменявшись поклонами, они отдали друг другу честь. Борс отбыл.
Орлук повернулся. Ганна ухватила его за рукав. Страх стучал в ее груди.
— Но что вы думаете об этом на самом деле? — спросила она его.
— Вай? — Он заморгал в удивлении.
— Обо всем, что кроется за этим делом? Я чувствую… предельную неправду… зло… — Последнее слово она выдавила. Истинной геанке не подобает произносить его, за исключением крайней необходимости.
Выдубленная непогодой физиономия Орлука обнаружила неловкость:
— Как так, преподобная госпожа?
— Не знаю. Все случилось настолько внезапно. И вместе с тем… Ужасные силы вырвались на свободу, они заключают преступные союзы, повсюду сеют ложь и тайну, тайну и ложь… Орлук, ветер дунул из завтрашнего дня и принес запах войны: не наших несколько битв, за которыми последует мирный договор, — нет, но жестоко и с погибелью… всего мира. Что вы скажете? Что мы можем сделать?
Капельки пота покрыли его лоб и бороду. Она заметила, как он заставил себя собраться.
