Зеленые глаза Роники то сужались, то расширялись, по щекам безмолвно текли слезы, лишь изредка прерывалось дыхание, но светлая головка ни разу не склонилась.
Неужели она забыла своего отца? Скорее всего — нет, ведь родня и Ложа Волка, собравшись, прочли похоронную службу… Да, она его помнила.
Хотя Тераи и старался смягчить свое повествование, девочка наконец вскочила на ноги и, стиснув кулаки, разразилась бурей яростных рыданий:
— Это ты убил его! Это ты убил его, старый злой маурай! Но мы убьем тебя! Орион взойдет!
— Роника, — вскочив с места, Аннес прижала девочку к себе.
— Орион взойдет!
Аннес посмотрела на Тераи суровым взглядом.
— Простите нас, майор, — проговорила она. — Я этого не ожидала. Если можете — подождите, а я отведу ее наверх и успокою.
— Я вполне понимаю вас, мизза Биркен, — ответил он, вставая. — Как вам будет угодно. Я снял комнату в гостинице и взял билет на завтрашний поезд до Сиэттла. Поговорим о Лауни… Или о чем-то другом, если хотите. — И неловко Добавил: — Но если вы не против, можно побродить по вашим лесам, быть может, послушать птиц.
— Спасибо вам, майор, — проговорила она голосом, по крайней мере, менее ледяным, чем прежде. И поспешила со своей дочерью наверх.
Он опустился в кресло. «Какие странные слова для ребенка, — подумал он. — Наверное, она слышала их от взрослых, и фраза имеет какой-то смысл… Какой же? Лозунг, наверное. Орион здесь — охотник, в других частях света — это гигант в цепях. Но в этих краях так называлось зимнее созвездие, а территория Северо-западного Союза простирается и за Полярный круг. Тем не менее… это следует выяснить».
И последующие двадцать лет он выяснял — в меру своих возможностей.
Закончив петь, Плик тренькнул по струнам лютни, положил инструмент на стол, возле которого сидел на скамье, схватил стакан вина и единым глотком наполовину осушил его.
— Что это? — спросила Сеси.
Плик пожал плечами:
— Кажется, я зову эту песню «Имена».
Встав перед ним, барменша укоризненно погрозила пальцем. Движение это заставило ее бедра дрогнуть… очаровательные округлости, как и все остальное. Облегающее — по щиколотки — платье самым лучшим образом подчеркивало все ее достоинства. Хорошенькая: темные колечки рамкой вокруг карих глаз, курносый нос, полные губы, чистая кожа.
— Я хотела спросить, о чем эта песня, — сказала она. — Ты же знаешь — я не говорю на англее.
Плик пригубил питье, но уже медленнее.
— Нечто автобиографическое. Не то чтобы чистая правда, но там есть про мои родные места.
Она соблазнительно повела плечами.
— Хватит, все поняла. Кое-что разобрала и уже струхнула. Честно скажу тебе, Плик, когда ты впадаешь в это странное настроение, я всегда пугаюсь.
