— О, я не полагаюсь на одну только психологию. Ферлей может в целости и сохранности посадить корабль на территории Федерации. Маураи способны наделать из топлива боеголовок и обратить их против нас. Но не забудьте — эти устройства не слишком мощны. Иначе бы они давно испарили корабль. Даже если из всех этих килотонн слепить единый боеприпас и взорвать его в непосредственной близи — погибнет одна из наших пусковых шахт, не более того. Они достаточно удалены друг от друга и прекрасно защищены. Вот если поделить делящееся вещество на достаточное количество боеголовок и чтобы нацелить их… но маураи не знают, куда именно надо стрелять… а также у них нет точных бомбовых прицелов. После войны Судного Дня серьезных военных действий в воздухе не велось. Нынешняя технология примитивна.
— Я полагаю, что и маураи, и Ферлей обладают достаточным здравым смыслом, чтобы самостоятельно осознать все это.
— Но сам корабль представляет собой потенциальное оружие, сэр, — возразил офицер.
— Вы имеете в виду реактивную струю? — спросил Эйгар. — Да, теоретически Ферлей может поставить корабль вертикально и по очереди выжигать наши шахты. Но на подобный подвиг не способен даже такой мастер, а у него нет даже второго пилота, только один инженер. Но все это теория. Что ж, чтобы успокоить людей, подобных вам, Джейко, я приказал милиции доставить сюда ракеты.
— Ядерные?
Эйгар отрицательно махнул:
— Нет! Меня проинформировали, что мы расстреляли весь наш запас этих грязных штуковин, и откровенно скажу — я только рад этому. Небольшие твердотопливные ракеты с химическими боеголовками. Они поднимаются примерно на десять щелчков. Космическому кораблю придется опуститься ниже, чтобы причинить нам реальный ущерб. И единственная ракета, попавшая в его тыльную часть, собьет корабль.
Кулак его грохнул по столу. Бутылки и бокалы подпрыгнули.
— Но повторяю, я не ожидаю от него подобных попыток, — сказал он. — Ферлей прекрасно все понимает. И, по-моему, влюблен в этот корабль не меньше меня самого. Быть может, и больше, поскольку он увел его; повезло ему, сукину сыну. Джейко, мы продумали разные варианты. — Эйгар жадно приложился к своему бокалу. — …Черт побери, оставь меня наконец в покое, дай набраться.
Плик забился поглубже в толпу. На него по-прежнему поглядывали враждебно, но никто более не обижал.
Ощутив прикосновение руки, он увидел Лисбу Ямамуру, девушку из библиотеки.
— Привет, — проговорила она едва ли не застенчивым тоном.
— Чего… привет! — Он был удивлен. После той, уже давнишней ссоры они иногда встречались, но без особой симпатии. — И как ты?
— Пока еще не поняла. А ты?
Плик чуть пожал плечами, слегка улыбнулся.
— Если тебя мучает жажда — в чем я не сомневаюсь, — предупреждаю, для того чтобы пробраться к бару, потребуется не меньше получаса, — сказала она. — Быть может, возьмешь у меня, чтобы утешиться?
— Спасибо. — Он взял ее бокал и скромно пригубил. — Но чем же я заслужил такое внимание?
Она поглядела на него.
— Должно быть, теперь тебе здесь очень одиноко, — произнесла она.
— Хм, ну…
— Больше никто не хочет слушать твои песни, так ведь? А ты сочинил чего-нибудь новенькое? Ведь такие события могли вдохновить тебя! Впрочем, наверно, умнее всего помолчать.
Из зала донесся хор сильных молодых голосов. Мелодия распространялась, крепла, к ней присоединялся голос за голосом.
Плик качнул головой. Губы его побледнели.
— Нет, — сказал он, — ничего подобного этому я сочинить не смогу.
— Неужели? — спросила Лисба. — Волнующая мелодия, но слова, по-моему, так себе.
— Частушка, — ответил Плик, дослушав заглушившую все прочие звуки песню. — Неужели ты не понимаешь? Я все-таки поэт или претендую на это звание. Я призываю демонов, а потом с тем или иным успехом изображаю все, что видел. Но так лают сами демоны. — Плик отнял у нее свою руку. — Извини, наверняка я снова обидел тебя.
— Нет, не очень… Я разыскала тебя, потому что вспомнила, что ты и… О, я не подведу ни свою Ложу, ни Орион, но мне кажется, что ты понимаешь, что происходит, надеюсь, поможешь мне понять… — Лисба взяла его за руки, наклонилась поближе. — Я живу одна в комнате для незамужних женщин, — проговорила она быстро. — Конечно, конурка, но она моя, и у меня припасена бутылочка вина. Пойдем, прошу тебя…
