В очередной том собрания вошла дилогия в жанре «фэнтези», где реальный мир сталкивается с миром литературным. В романе «Три сердца и три льва» это мир легенд о Карле Великом, а в «Буре в летнюю ночь» — мир пьес великого драматурга Уильяма Шекспира.Содержание:От издательстваТри сердца и три льва, роман, перевод с английского Э. ГюннераБуря в летнюю ночь, роман, перевод с английского Т. Голубевой
В девятый том собрания сочинений Пола Андерсона вошли составляющие дилогию романы в жанре «фэнтези» «Три сердца и три льва» (1961) и «Буря в летнюю ночь» (1974).
Пол Андерсон более известен своим поклонникам как мастер «жесткой» научной фантастики, однако его вклад в литературу этим далеко не исчерпывается, хорошим примером чему служит эта дилогия. Уже первый ее роман был высоко оценен критикой как совершенно оригинальное и необычное произведение в, казалось бы, выработанном до дна стиле «фэнтези», причем в наиболее подверженной использованию штампов ее ветви — «героической фэнтези».
Андерсон смело использует литературные источники, создавая свой сказочный мир. Если первый роман строится не только на легендах о Карле Великом, но и на других легендах и поверьях — о царстве фей Фейери и волшебнице Моргане, о кобольдах, гномах, русалках и оборотнях, то «Буря в летнюю ночь» основывается преимущественно на пьесах великого английского Барда — Уильяма Шекспира, из названий которых сложено ее собственное — «Буря» и «Сон в летнюю ночь».
Стремление молодого Андерсона к рационализации вводит в «Три сердца и три льва» современного человека, с трудом воспринимающего магию окружающего его мира и не без успеха пытающегося применить к ней естественнонаучные законы. Обитатели Фейери — фарисеи — сражаются дюралевыми мечами и магниевыми кинжалами, золото троллей отравлено радиацией… но в то же время девушка в этом мире может обернуться лебедем, а ведьма — вызвать демона из глубин ада. И красной нитью проходит через роман история легендарного Ожье Датчанина, одного из рыцарей короля Карла Великого, Защитника справедливости, чьим могущественным волшебным мечом пытаются завладеть темные силы, чтобы власть Фейери легла на землю — так же, как пытаются захватить весь мир гитлеровские солдаты во вселенной, откуда явился датчанин Хольгер Карлсен…
Во втором романе тот же художественный прием — столкновение магического и обыденного — применен по-иному. В реальность шекспировской вселенной попадают герои собственных книг Андерсона — Хольгер Карлсен из предыдущего романа «Три сердца и три льва» и Валерия Матучек, дочь Стива Матучека из «Операции "Хаос"». Однако не они становятся главными героями книги, а молодой рыцарь Руперт, хранящий верность королю Карлу Английскому в недобрый час поднятого Кромвелем мятежа Круглоголовых. В нашем мире победили пуритане, и столь любимые Андерсоном добродетели рыцарских времен были сметены наступающей эпохой делячества и хищнически-разорительного промышленного производства. Но в стране, где живы Оберон и Титания, где сама земля готова подняться против тех, кто хочет заковать ее камнем и сталью, история может пойти иным путем — если изменятся те, кто вершат ее…
Теперь, через много лет, я имею право предать огласке эту историю. С Хольгером я познакомился лет двадцать назад, и тогда все было иным — и времена, и люди. Жизнерадостные парни, которым я читаю сегодня лекции, — отличные, разумеется, ребята, но мы с ними давно говорим на разных языках, и нет никакого смысла делать вид, будто мы можем понять друг друга. Поэтому я совсем не уверен, что эта история придется им по вкусу. Они гораздо рациональнее, чем были когда-то мы с Хольгером, и этим, на мой взгляд, сильно обедняют себя. Правда, им не привыкать к чудесам. Откройте любой научный журнал, любую газету, откройте собственное окно и спросите себя: обычна ли наша обыденность и не полна ли чудес повседневность?
Мне рассказ Хольгера кажется правдоподобным, хотя я и не настаиваю на его абсолютной истинности, так как не имею никаких тому доказательств. Но, публикуя его, я далек от мысли о скандальной славе. Просто мне кажется, что если он правдив, то из него можно извлечь кое-какие уроки, и, может быть, они кому-нибудь пригодятся. Если же — что вероятнее — он только сон или откровенная мистификация, то и в этом случае заслуживает огласки — хотя бы из-за его оригинальной увлекательности.
Безусловно, достоверно то, что осенью далекого 1938 года в конструкторском бюро, где я служил, появился Хольгер Карлсен, и в течение последующих нескольких месяцев я имел возможность узнать его довольно хорошо.
Был он датчанином и, как большинство молодых скандинавов, нес по всему миру великое любопытство. В юности он исколесил пол-Европы, на велосипеде и пешком, позднее, исполненный традиционного для жителя его страны восхищения перед Соединенными Штатами, добился стипендии в одном из наших восточных университетов и стал осваивать профессию инженера. В летнее время он скитался по Северной Америке (в основном — «автостопом») и брался за любую подвернувшуюся работу. Он так полюбил нашу страну, что после получения диплома устроился на неплохое место и стал подумывать о натурализации.
