Наконец Монтгомери откинулся на спинку стула, вытер губы, налил себе еще кофе и закурил сигару.
— Макси, сынок, а что у нас на десерт?
— Десерт? Не знаю… По-моему, в холодильнике есть мороженое, то что осталось от празднования юбилея Солнечного Союза.
На лице матери появилась унылая гримаса.
— Боже мой! Боюсь, что мороженого уже нет, — пробормотала она.
— Куда же оно делось?
— Да я съела его однажды днем, когда ты работал на южном поле. Было очень жарко.
Макс промолчал: он не видел в этом ничего удивительного. Но мать не унималась.
— Но почему ты не приготовил ничего на десерт, Макси? Ведь сегодня такой торжественный день!
Монтгомери вынул сигару изо рта.
— Успокойся, милая, — добродушно произнес он. — Я не люблю сладкое, предпочитаю тушеную картошку с мясом — или жареные свиные ребрышки. Давайте поговорим о более приятных вещах. — Он повернулся к Максу. — Слушай, Макс, а что ты умеешь делать, кроме работы на ферме?
Макс удивился.
— Что? Я никогда не занимался ничем другим. А зачем это мне нужно?
Монтгомери стряхнул пепел на свою тарелку.
— Потому что тебе больше не придется гнуть спину на ферме.
Во второй раз за последние пару часов новость застала юношу врасплох.
— Но почему? Что вы хотите этим сказать?
— Потому что мы продали ферму.
Максу показалось, что земля ушла у него из-под ног. По выражению лица Монтгомери он понял, что тот говорит правду, да и мать утвердительно кивнула. Она выглядела так всегда, когда ей удавалось сделать ему какую-нибудь неприятность — торжествующая и словно опасающаяся чего-то.
— Но папе это не понравилось бы! — отрезал юноша. — Эта земля принадлежала нашей семье на протяжении четырехсот лет.
— Перестань, Макси! Я ведь много раз говорила тебе, что не гожусь для работы на ферме. Я родилась и выросла в городе.
— Клайдс Корнерс! Ну уж и город!
— По крайне мере не ферма. А когда твой отец привез меня сюда, я была совсем молодой девчонкой, — тогда как ты был уже большим мальчиком. У меня впереди вся жизнь. И я не могу похоронить себя на какой-то ферме.
Макс заговорил более твердым голосом.
— Но ты обещала папе, что…
— Помолчи, молодой человек, — перебил Монтгомери. — И когда говоришь, будь вежлив со старшими, — как со своей матерью, так и со мной тоже.
Макс замолчал.
— Земля продана, и больше говорить не о чем. Как ты думаешь, сколько стоит ферма?
— Никогда не задумывался над этим.
— Мне удалось получить за нее намного больше, чем тебе может показаться. — Монтгомери подмигнул Максу. — Это уж точно! Тебе и твоей матери здорово повезло, что я положил на нее глаз. Я в курсе всех последних новостей и прекрасно разбираюсь в них. Мне известно, почему здесь скупают эти никому не нужные, истощенные участки. Я…
— Мы удобряем почву веществами, увеличивающими ее плодородие, которые поставляет нам правительство.
— Я сказал, что это никому не нужные участки, — они и являются таковыми. Для сельского хозяйства, я имею в виду.
Он потер пальцем нос, сделал хитрую физиономию и начал объяснять. Судя по его словам, в этом районе намеревались начать крупную государственную стройку — что-то вроде электростанции. Влиятельный синдикат потихоньку начал скупать землю в ожидании объявления о правительственном проекте. Монтгомери напустил на себя таинственный вид, и Макс пришел к выводу, что он мало об этом знает.
— Так вот, нам удалось получить от них в пять раз больше, чем они рассчитывали. Здорово, а?
Раздался голос матери:
— Теперь понимаешь, Макси? Если бы твой отец знал, что мы сумеем получить за наш участок…
— Замолчи, Нелли!
— Но я просто хотела сказать ему, сколько мы получили за…
— Я сказал — замолчи!
Мать умолкла. Монтгомери отодвинулся от стола, сунул в рот сигару и встал.
Макс поставил на плиту кастрюлю с водой, чтобы помыть посуду, и вынес остатки еды курам. Он пробыл во дворе довольно долго, глядя на небо и обдумывая создавшееся положение. Одна мысль о том, что Бифф Монтгомери стал членом их семьи, потрясала его до глубины души. Интересно, думал Макс, какими правами обладает приемный отец или, вернее, вдвойне приемный отец — мужчина, женившийся на моей мачехе? Но ему так и не удалось решить этот вопрос. Нужно было возвращаться в дом, как бы ни хотелось остаться во дворе.
Войдя, Макс сразу увидел, что Монтгомери стоит у книжной полки над стереовизором и разглядывает книги. Несколько штук уже лежало на приемнике. Он оглянулся и заметил юношу.
— А, это ты? Не уходи, мне нужно поговорить с тобой о скоте.
В дверях появилась фигура матери.
— Милый, — обратилась она к Монтгомери, — может быть, заняться этим завтра утром?
— Не вмешивайся, дорогая, — ответил он. — Аукционер приедет рано утром. Мне нужно подготовить список всего, что поступит в продажу. — Он продолжал разглядывать книги. — Смотри-ка, да это действительно ценные штуки. — Монтгомери держал в руках полдюжины томов, отпечатанных на тончайшей бумаге высшего качества и в обложках из красивого пластика. — Интересно, сколько за них дадут? Нелли, принеси-ка мои очки.
Макс поспешно подошел и протянул руку.
— Это мое! — воскликнул он.