На мое счастье, женщины не заметили пропажу ножа и, вернувшись через час, объявили, что господин ждет меня через два часа. Подготовить для господина — означало заново нанести макияж, сделать педикюр и маникюр, нанести татуировку по телу хной. Кстати, смотрелось шикарно, мне дали полюбоваться в зеркало. Причудливый узор начинался от шейных позвонков и расходился по линии ягодиц, смыкаясь в районе пупка. Затем меня натерли благовониями так, что мне самому хотелось чихнуть. Заставили снять белье (конечно, господин не должен утруждать себя такими мелочами) и надели широкое легкое платье из льна, через которое неплохо просвечивало моя фигура.
Затем потянулись минуты ожидания. Мы все трое сидели как на иголках: я — в ожидании встречи и последующей попытки убить, женщины просто в ожидании, что их работа будет закончена. Нож я успел спрятать в ванной комнатке, где, кроме санузла и маленькой душевой, ничего не было. Когда в дверь постучали, я, сославшись, что мне надо в туалет, успел схватить там нож и, не найдя никаких вариантов спрятать его, засунул в рукав на правой руке, согнув кисть и придерживая мизинцем конец рукояти. Широкие рукава практически полностью скрывали кисти.
Вслед за охранником я прошел несколько коридоров, поворачивая вначале влево, потом вправо, и мы поднялись на второй этаж. Подойдя к огромным двустворчатым дверям, охранник остановился, кивком головы отослал сопровождавших нас женщин. Затем обернувшись ко мне, буркнул себе под нос «извини» и начал досмотр с моей груди. Его действие и сам досмотр был настолько неожиданным, что я, вздрогнув от прикосновения, разжал палец, пытаясь перехватить его руки: нож с мелодичным звуком покатился по мраморному полу. Не обращая внимания на это, охранник продолжил ощупывания, плотно пройдясь по ногам, ощутимо облапав ягодицы и закончив, посмотрел на меня пристальным взглядом, от которого мне захотелось спрятаться. Он поднял нож, попробовал лезвие пальцем и, улыбнувшись, спрятал его в карман. Потом постучал по двери и, дождавшись ответа, открыл одну створку, подтолкнув меня в проем.
Сердце заколотилось, на висках выступили капельки пота, рот мгновенно пересох: ножа у меня нет, а физически выстоять против даже такого, как плюгавенький Зияд, мне не хватит сил. Я умоляюще посмотрел на охранника, и столько страха и мольбы было в этом взгляде, что он отвел глаза. Он вновь подтолкнул меня к проему, и я шагнул вперед навстречу своему бесчестью. Последней мыслью, промелькнувшей в голове, была известная мысль из фильма Мела Гибсона «О чем думают женщины».
Комната была роскошная, пышность чувствовалась во всем: в сплошном персидском ковре, ноги в котором утопали почти по щиколотку, в резной мебели в стиле Людовика XIV. В центре комнаты стоял накрытый стол: огромная серебряная ваза, наполненная фруктами, столовые приборы на две персоны. Сам Зияд в просторном белом мужском платье ниже колен, видимо, выполнявшем роль пижамы, на фоне этой роскоши казался чужеродным элементом. Асексуальнее одеться невозможно. Темные загорелые ноги с редкими черными волосинками торчали из-под белоснежного платья. Без головного платка он выглядел значительно старше: солидная залысина намекала на солидный возраст. Он поднялся со стула и насмешливым кивком головы поприветствовал.
— Будешь фрукты? Есть и вино, если ты хочешь расслабиться, — он жестом показал в сторону роскошно накрытого стола, на котором в вазах громоздились разные фрукты и деликатесы.
Здесь же стояло несколько серебряных ведерок со льдом: два с бутылками вина и одно с шампанским.
«Какое, нахрен, вино! Я что, на свидание по любви пришел?» — Возмущенная мысль стрельнула в голове и в ту же минуту я ответил:
— Выпью с удовольствием, если вы не против. Мысль напиться и отключиться в тот момент мне показалась спасительной.
— Конечно, нет, я и сам иногда пью, но никто об этом не знает. — Зияд осклабился и из графина наполнил два бокала.
Решение выпить вино пришло мгновенно, когда я чуть не отказался. Это был единственный выход: напиться и забыться, не чувствовать его в себе, не понимать, что происходит, пожалуй, лишь так я смогу все это вынести. Я взял протянутый мне бокал и выпил залпом, словно водку. Принц посмотрел удивленно и потом повторил мой подвиг. Вторые бокалы мы выпили, закусив виноградом и персиками. После третьего я почувствовал необыкновенную легкость во всем теле: спиртное начало действовать. Вспомнив, почему я здесь нахожусь, я понял, что после четвертого бокала смогу решиться, тем более что после выпитого я чувствовал легкое возбуждение. Не конкретно к этому человеку, это было просто возбуждение молодого тела, нуждающееся в удовлетворении. Зияд тоже начал чувствовать действие алкоголя: его ехидная улыбка пропала, теперь лицо напоминало ошалевшего школьника, случайно попавшего в женскую раздевалку на физкультуре. Он даже фривольно обнимал меня одной рукой за талию, норовившей все время сползти и помять ягодицы.
