Однажды Миша просыпается утром и понимает: с ним что-то не так. Оказалось, пока он спал, у него на спине выросли самые настоящие… крылья! Вот здорово! Теперь Миша может летать, как будто он попал в любимую компьютерную игру. Правда, скучные взрослые совсем не разделяют Мишину радость и делают все, чтобы Миша вновь стал самым обычным мальчиком. Автор книги Юлия Линде – победитель XI сезона конкурса «Новая детская книга».
Художник Алиса Юфа
Заиграла «Herobrine’s Life»[1], и Миша почти проснулся. И сразу почувствовал, что на спине вырос неуютный горб. Закрыл глаза, поворочался на кровати и попробовал проснуться ещё раз. На спине что-то мешалось.
«Может, рюкзак забыл снять? – подумал Миша. Хотя такого с ним ещё ни разу не случалось – заснуть в трусах и с рюкзаком. – Или в одеяле запутался?» Наконец он встал с кровати, посмотрел через левое плечо и обнаружил… крылья.
«Чё за прикол?» – испугался Миша. Крылья были стандартные: белые, похожие на гусиные, только размером гораздо больше – ниже коленок. «Как они ваще прицепились?» – не понял Миша. Он попробовал их отодрать, поковырял под лопатками, подёргал, но крылья намертво приросли. «Суперскотч или мегаклей, – решил Миша. – Может, глюки или вирус криповый. Мама заметит – убьёт. А как футболку надевать?» Миша напялил халат с Хиробрином, который теперь не запахивался на пузе, влез в тапочки и пошаркал на кухню. Может, пронесёт и мама не заметит.
Мама жарила тонюсенькие ломтики бекона, похожие на лепестки какого-то цветка. Миша вдруг вспомнил, что где-то в Индонезии, в тропических лесах, на слоновьих тропах растёт мясной цветок в крапинку, очень похожий на колбасу, но жутко вонючий. Кажется, бунгапатма. Мишу чуть не стошнило. В энциклопедии писали, что эта бунгапатма – паразит: у неё нет корней, она просто нагло присасывается к какой-нибудь лиане и жрёт за её счёт. А крылья тоже могли прорасти из каких-нибудь тропических семян, и теперь они питаются за счёт Миши.
На только что прошедших майских праздниках Миша с родителями летал отдыхать на остров Бора-Бора в Тихом океане, в Полинезии. Ну не то чтобы отдыхать… Просто родители зачем-то надумали там пожениться. Сто лет вообще не женились, а теперь вдруг – Бора-Бора! На острове они сделали себе одинаковые татуировки, которые, кажется, ещё важнее печати в паспорте. На тату были геометрические узоры и рыба скат. «Вот там я и заразился», – подумал Миша и вспомнил, что бабушка, мамина мама, их всех предупреждала: «Перед тем как мотаться к папуасам, хоть бы прививки сделали». Конечно, они не сделали. «Ба, полинезийцы – это океаноиды, а папуасы – меланезоиды», – возразил тогда Миша.
– Миша, снимай давай свои перья, йогурт ешь – и в школу, – сказала мама.
Вообще-то он старался всё время стоять к маме лицом, чтобы крылья не видно было. Даже когда пробирался мимо кухни в туалет. Как она рассмотрела?
– Снимай давай! – На запах бекона вышел папа и проверил в зеркале свою свежую бороду, которую только вчера ему по-модному постригли в барбершопе.
– Снимай давай, – появилась из своей комнаты бабушка, папина мама.
Бабушка у Миши была абсолютно лысой, но не потому, что болела, а просто ей казалось, что так она выглядит моложе. Миша видел фотки из её юности и ничему не удивлялся. Уж лучше просто лысая, чем как тогда – с гигантским ирокезом.
– Не снимаются, прилипли как-то. Может, микроб с Бора-Бора, – ответил Миша.
– Не дури! – рассердилась бабушка. – Зачем прилепил?
– Да правда же они сами! Я их вообще не крафтил! Это баг вообще!
– Может, детским кремом? – сказала мама.
– Да лучше отмочить. В ванне полежи, отмокнут, – сказал папа.
– Болгарку взять – и все дела, – сказала бабушка. – Сдурел уже со своим «Майнкрафтом».
Потом они по очереди и все вместе пытались оторвать Мише крылья, но ничего не вышло. Конечно, болгарку бабушка доставать не стала и попыталась внука ощипать, как курицу, однако выдирать перья оказалось больно. Мамин крем не отмывался ничем, кроме жидкости для мытья посуды, от замачивания в ванне Миша стал похож на драного воробья, и пришлось сушить крылья сразу двумя фенами: маминым для волос и бабушкиным для ногтей (ещё простудится!).
Папа чуть не опоздал на работу. Он был дизайнером, точнее, креативным директором фирмы, которая рисовала упаковки для продажи эмоций. (В банках продавался ржач популярных пранкеров, ругательства депутатов Госдумы… разное, короче.)
Мама вызвала скорую и МЧС, отправила сообщение учительнице и сразу отменила сегодняшних клиентов и доставки. Она была медитативным психологом, но на самом деле кем только не работала: то фотографировала домашних питомцев в студии (если кто-то хочет для инсты фотку своего котика, или белки-летяги, или палочника), то шила малышовые платья «Spotted» (всегда в горошек), то месила целыми днями авторские соусы с кучей трав и специй, выращенных на даче.
Бабушка аккуратно побрила свой лысый череп, нарисовала чёрные круги вокруг глаз, как у панды, и потащилась в гараж на другой конец города на репетицию со своими гитарными пенсионерами. Она была ударницей в рок-группе, которую никто не знал, но иногда у них случались концерты в клубах. В то время как все приличные бабушки ходили по вечерам в пенсионерские кружки или на занятия по китайскому языку, скандинавской борьбе, японским гирям и монументальной скульптуре.
