Миша стал поочередно втыкать. То есть пытался. Девочки суетились, старались прикинуться эротическими мечтами семиклассника. Мище было хорошо ебать всех малолеток, хотя бы мысленно. Но Лидку, прикинул он, ебать-то покруче. А тут что? Пытаться обкончать эти жалкие разрезики?
Странно это или нет, но у Мишани был изрядный стояк. Как, впрочем, и всегда. Лидка, сколь ни старалась, погасить его была не в состоянии. Подросток был готов кончать на все. Малолетки (Миша не читал газет и не знал, кто такие педофилы) тоже ни черта не знали, читая только «Пионерскую правду». Актуальной информации не было.
Мишаня что-то притомился. Ему надоел разврат. Хотелось традиционного инцеста. С Лидушкой, Лидуськой.
Да, он был инцестофил, а как еще иначе его назвать? Так ведь и сестра была с приветом…
Так или иначе, но ебаться им нравилось.
С сестренкой
Они ебались постоянно. Мишкин член, похоже, попросту прописался в Лидкиной пизде. Стоны и всяческие отмазки попросту отвергались. Начался полный разврат. Лидка только охала; Мишаня знал, как ее лупить.
Это было по-деревенски.