— Что тут произошло? — вмешался Алек и смело положил руку на плечо Мишель. — Неужели ты прежде знал мою невесту?
При всем желании сложно было вообразить более неподходящего момента для проявления заботы. Генри насмешливо хмыкнул, а Мишель раздраженно сбросила руку принца с плеча.
— Кстати об этом! — она повернулась к Алеку, уперев руки в бока. — С чего ты вообще взял, что мы поженимся?!
— Как же иначе? — удивился принц, и его прекрасное лицо преисполнилось решимости, когда он торжественно продолжил: — После всего, что между нами случилось, я должен поступить по совести и взять ответственность за девушку, что спасла мне жизнь ценой собственной репутации.
Мишель слышала, как хрустнули костяшки, когда Генри сжал кулаки, однако не могла понять, чего ей хочется больше — плакать или смеяться. Со слов Алека выходило, что он едва ли ни обесчестил ее, тогда как на самом деле все обстояло совсем не так. С другой стороны, самоотверженность, с которой принц готов был броситься в неспокойные воды брака, даже не узнав, что она за человек, восхищала.
— Значит так, Ваше Высочество, — Мишель глубоко вздохнула и быстро проговорила: — Ничего особенного я не сделала и тебе не нужно на мне жениться. Свадьба без любви — плохая затея. Так что с этого момента я освобождаю тебя от всех обязательств, понятно?
— Но как же приличия? — виновато произнес Алек. — Ведь я оказался в твоей спальне посреди ночи. Нас едва не застукала та жуткая женщина.
— В таком случае, мне придется выйти замуж сразу за троих, а это еще более неприлично, не находишь? — возразила Мишель, проигнорировав возмущенный кашель Тэша и удивленно взлетевшие брови Генри.
— Тут ты, конечно, права, — подумав, согласился Алек и с сомнением добавил: — Но ты, наверное, расстроишься, ведь я уже пообещал тебе…
— Но ведь я уже освободила тебя от обещания, — напомнила Мишель и мстительно продолжила, вздернув подбородок: — Я вообще ни за кого замуж не собираюсь!
— Ну, раз так, будь по-твоему, — вздохнул принц, но Мишель в его словах почудилось облегчение, — однако ты можешь рассчитывать на мою поддержку и дружбу! Поверь, я всегда буду помнить о твоей самоотверженности!
— Если только кто-нибудь не поможет тебе забыть, — мрачно отозвалась Мишель и, развернувшись к троице спиной, уверенно зашагала к замку, с силой приминая скрипучий снег.
Она решила: поможет Генри расколдовать замок и разобраться с короной — и сразу же вернется домой. Все, хватит с нее сказок и волшебства. Что толку от чудес, если в итоге заклятия используют против тебя, стирая память?
***
Мишель не чувствовала холода — внутри нее бушевало пламя праведного гнева. Она не подала вида, что заметила нагнавшего ее Генри, просто шагала вперед, мимо замерзших розовых кустов и темных, заваленных снегом лавочек. По-видимому, когда-то здесь был прекрасный сад.
— Я решил, ты его любишь, — проговорил Генри.
— А я решила, что что-то для тебя значу, — отозвалась Мишель. — Как видишь, людям свойственно ошибаться!
— Ты совсем не изменилась, — заметил он.
— Печально, — констатировала Мишель. — Выходит, я по-прежнему не слишком хороша, чтобы ты сделал меня своей королевой. Только в этот раз, пожалуйста, не утруждайся, стирая мою память: я вовсе не собираюсь бросаться тебе на шею, умоляя сбежать со мной!
— Все не так! — воскликнул Генри.
Схватив Мишель за руку, он развернул ее к себе, заставив посмотреть себе в глаза. Сердце дрогнуло — так бывало каждый раз, когда он смотрел на нее с такой жадностью. Да только Мишель совсем не хотелось обжигаться вновь, поэтому она отвернулась, прошептав «пусти».
Генри послушался, убрал руки, но не сдвинулся с места, пока она вновь на него не посмотрела.
— Я действительно никогда не хотел, чтобы ты становилась моей королевой, но не потому, что ты недостаточно хороша для меня — как ты вообще могла подумать о подобном? — он нервно взъерошил волосы, вновь становясь похожим на того шестнадцатилетнего парня, в которого она влюбилась. — Просто… Слишком эгоистично с моей стороны просить тебя о такой жертве! Как я мог лишить тебя нормальной жизни, подвергнуть риску, тогда как я сам не представлял, смогу ли справиться с доверенной мне силой?
— Что бы ты там себе ни надумал — заставлять меня забыть о тебе — подло! И почему же, когда понял, что справляешься, ты не вернулся за мной? — Мишель чувствовала, что если сейчас не выскажет все, что ее тревожит, то обида разорвет ее на миллион кусочков.
— Ты могла стать счастливой и без меня, — упрямился Генри. — Я не имел права забирать у тебя этот шанс.
— Так вот, оказывается, в чем дело? — фыркнула Мишель. — А может тебе просто не хотелось за меня бороться?
— Или может мне не хотелось смотреть, как ты меняешься под действием короны, — мрачно проговорил Генри.
Он отвернулся и, больше не глядя на Мишель, быстро пошел вперед. Она при всем желании не смогла бы его нагнать — на один размашистый шаг Генри приходилось два ее.
