– Слушайте, мы с Луи разошлись. И не встречаемся вот уже два года. Я не лгала Эмме, когда сказала, что отец о ней беспокоится. Луи в самом деле позвонил, когда узнал о ее исчезновении, что, правда, явилось для меня огромным сюрпризом Причем позвонил первым, еще до того, как я решила с ним связаться. Эмма права, за все это время он ни разу ее не навестил. А тут вдруг звонок из Берлина. Я отчетливо помню, он спросил об Эмме, утверждал, будто слышал от кого-то, что ее украли, и все допытывался, удалось ли мне ее найти. Я зарыдала, а он целую минуту расписывал, как сожалеет и расстроен. А потом рассмеялся и заявил, что мой папочка луну с неба снимет ради внучки и что тревожиться нет причин. И стал хвастаться своими успехами. Якобы какая-то фрейлейн-репортер из «Берлинес цайтунг» сравнила его с Брюсом Спрингстином. Луи все повторял, что у европейцев вкус куда лучше, чем у американцев, иными словами, они прекрасно его принимали, – и пообещал провести остаток года в Европе. Распространялся, и очень подробно, насчет своих завоеваний. Думаю, вам это неинтересно. Под конец он совершенно забыл об Эмме. Женщина-полисмен, что стояла рядом, вытаращилась на меня. Она обожает Луи, все не могла дождаться, когда он позвонит. Вернее, обожала, пока не услышала, что за бред он несет своим сексуальным голосом. Когда я повесила трубку, она погладила меня по плечу. Я снова расплакалась, а она обняла меня. Наверное, подумала, будто я страдаю из-за того, что он меня оставил и сейчас хвастается своими женщинами.
– Теперь я вспоминаю, – помолчав, ответил Рамзи. – В газетах были сообщения о разводе, но никаких подробностей и гнусных намеков на неверность, наркотики и тому подобную грязь. Просто заявление о прискорбной несовместимости характеров.., что-то в этом роде.
Публика в два счета обо всем забыла.
– Это благодаря отцу. Он всемогущ. Хотя бы в этом его связи сослужили мне добрую службу. Пара таблоидов опубликовала было жареные факты, но он их сразу же заткнул. Я бесконечно благодарна отцу за это.
Молли опустила глаза. На указательном пальце присохла горчица, и она украдкой ее слизнула.
– Молли?
– Луи, законный отец Эммы, не хотел ребенка. После того как мы разъехались, он едва не прыгал от счастья. Он просто не создан быть отцом. Эти приземленные обязанности не совместимы с имиджем модного секс-символа, который он так старательно создавал и поддерживает. Самое смешное, что у Эммы абсолютный слух и она очень музыкальна. Вероятно, куда талантливее Луи.
– Но откуда он узнал о похищении? Вы сказали, что он позвонил первым.
– Я и сама ломала голову над этим. Должно быть, кто-то из денверских дружков позвонил. Луи, несомненно, посчитал, что, если в прессе разразится скандал, его репутация будет подмочена. По-моему, это единственное, что крайне его тревожило.
– Интересно, кто же это из приятелей решил ему позвонить?
– Он не сказал, а я была слишком расстроена, чтобы спросить. Но знаете, у Луи полно знакомых журналистов. Скорее всего они и пронюхали, что стряслось.
– И кто из них всех ближе?
– Джеймс Хикс, репортер «Денвер пост». А что?
– Пока сам не знаю. Просто накапливаю информацию. Собираетесь позвонить отцу и рассказать о спасении Эммы?
– Пожалуй, стоит. Он так волновался. Я связалась с ним сразу после похищения. Он незамедлительно пустил но следу своих людей. Уже через несколько часов меня навестили мужчина и две женщины. Местные копы прямо-таки осатанели. Все нудили насчет посторонних, не имеющих права вмешиваться в следствие. Но я, разумеется, плевать хотела на их стервозные вопли и рассказала все, что знала. А почему бы нет? Отцовские «шестерки» могли мне помочь, мало того, отец платил им. Правда, так и не знаю, что они предприняли. Я встречалась с ними еще несколько раз. Обсуждали версии, варианты и оставленные следы. Если они что-то и нашли, мне ото неизвестно.
– Вы сообщили им, что решили сами искать Эмму?
– Нет. Вы правы, я сию секунду звоню отцу. Он по крайней мере не попытается засечь звонок. – Немного помедлив, Молли добавила:
– Хотелось бы знать, только ли вы заподозрили, что похищение Эммы имеет отношение к отцу, или и он что-то разведал. Готова об заклад побиться, так оно и есть. Но в одном я уверена: если он обнаружил, кто за этим стоит, не задумываясь его «закажет».
«Не задумываясь его „закажет“».
Как легко, как естественно она произносит эти страшные слова! Сколько раз ей приходилось слышать их в детстве?
– Ладно, я сейчас позвоню. Нет, погодите-ка! Что, если кто-то из этих людей был послан спасти Эмму и вас приняли за похитителя? В таком случае все становится понятным. От вас решили избавиться. О Господи, можно гадать до бесконечности, и это меня убивает.
Голова раскалывается, Рамзи.
– Каждому свое. У меня нога ноет так, что впору выть. И теорий тут может быть миллион, пока вы не объявитесь. Кстати, неужели вы считаете, что они не видели хотя бы вашего снимка и понятия не имеют, кто перед ними? Звоните, Молли. Я хочу услышать, что он скажет.
Идите поближе, чтобы каждое слово было слышно.
