Может, он вовсе не хотел убивать Ролана, это было частью сложного, детально проработанного плана? Вряд ли. Больше похоже на импровизацию, если не на каприз или попытку воплотить возникшее в результате странного импульса желание. Такие планов не продумывают, они действуют, а потом разгребают последствия. Морана упоминала имя Дуаты, а эта могла бы так поступить. Но зачем ей убивать Ролана? Она хотела столкнуть их с Мораной лбами и посмотреть, что получится? Умрет кто-то один – хорошо. Умрут оба – еще лучше. Но ведь это бессмыслица.
Заходя в тупик, я переходил к обдумыванию второго вопроса, который волновал меня куда сильнее.
Вывести из себя самого культурного и «очеловеченного» служителя Равновесия и разбудить в нем его темную сторону, жестокого вампира, не так уж и сложно. Достаточно причинить вред тому, кто нам дорог. Реакцией любого обращенного существа будет припадок дикой ярости. Каратели, чью силу ограничивают рамки и правила Ордена, способны в таком состоянии совершать чудовищные вещи. Страшно подумать, что может сделать Незнакомец, не имеющий даже понятия об ограничениях.
На месте Ролана я бы достал того, кто убил мою женщину, из-под земли, даже если бы мне пришлось проделать путь в сотни километров, и собственными руками, без помощи кинжала из храмового серебра, превратил его в пыль. Так поступил бы любой из нас. Но вместо этого Незнакомец пропал на сутки, а при встрече в ресторане выглядел таким спокойным, будто мы – соавторы и обсуждаем план научной статьи, хотя должен был оторвать мне голову у всех на глазах. Что произошло за эти чертовы сутки? Где он пропадал? Решил, что корень всех проблем – Морана и переключился на нее, полностью забыв обо мне? Загадка.
Мохнатый Данте, лежавший у меня в ногах, свернувшись уютным клубком, заворочался, чихнул, спрыгнул на пол и примостился на ковре. Я взял телефон и довольно кивнул, прочитав короткий ответ Киллиана на посланное пару часов назад сообщение: «Скоро буду».
- К нам едут гости, - сказал я коту. – Не все же тебе скучать в моем обществе.
Кот зевнул, широко и от души, и принялся умываться. Я взял пульт и включил звук.
- Тебе интересно, как справляют Новый год в Москве? – поинтересовался я. – Рекомендую посмотреть. В России празднуют на славу. Почти как наше Рождество, только пышнее раз в пять.
Данте навострил уши, и через пару секунд я услышал звонок в дверь. Еще бибггж несколько секунд я размышлял, открывать или нет, но вежливость взяла верх.
Дана сбросила мне на руки белоснежное манто, стряхнула с волос снежинки и деловито огляделась.
- Ни вакханок, ни Незнакомок, ни смертных, - констатировала она. – Должно быть, у тебя очередной приступ рисования. Или стихосложения. Или игры на скрипке.
- Я смотрю телевизор.
- У тебя что, депрессия? Или творческий кризис?
- Ты пришла для того, чтобы меня развлечь?
Она сделала неопределенный жест рукой, прошла к камину и устроилась в одном из кресел, положив ногу на ногу. Разрез черного платья из тонкой шерсти почти полностью открыл бедро, демонстрируя черные же чулки с алой подвязкой.
- Где Эмили? – задала очередной вопрос Дана.
- Отдыхает. У нее болит голова. Никак не привыкнет к здешнему климату.
- Так, значит, мы одни, Винсент? Что ты сказал? У нее болит голова? Уверен, что это из-за климата?
Я занял второе кресло.
- Может, подхватила вирус. С ней такое случается.
- Вирус «украл сердце и не вернул». – Заметив, что я хочу ответить, Дана подняла указательный палец. – Она влюблена по самые уши. Ведь ты вроде не слепой, Винсент?
- Я сам разберусь, что не так с моей дочерью. Зачем ты пришла, Дана?
Она откинулась на спинку кресла и принялась накручивать на палец прядь волос.
- На твоем месте я бы отнеслась к этому посерьезнее, не уверена, что ты одобрил бы ее выбор. – Она посмотрела на носок своего лакированного сапога и повертела им из стороны в сторону. – Это у вас семейное. Вы сначала бросаетесь в чувства с головой, а потом плачете о набитых шишках.
- Еще пара фраз в таком тоне – и я выставлю тебя за дверь. Повторяю в последний раз. Чем обязан?
Она сморщила нос и отвернулась.
- Фу, Винсент. Человеческая жизнь тебя испортила. А ведь помнишь? Нам было…
- … весело. Ты пришла для того, чтобы меня позлить?
- Но почему ты так жесток?! – В ее голосе послышались истерические нотки, и мне захотелось ударить ее по лицу. Я сдержался, хотя Великая Тьма видит – это далось с большим трудом. – Не отвечай. Я знаю. Дана – не дурочка, несмотря на то, что ты ее таковой считаешь. Тебе просто нравится меня унижать. Бегать за женщинами, ухаживать – это не твое. Ты любишь, чтобы они приходили сами. Чтобы приползали на коленях! Чтобы мучились полторы тысячи лет, ждали, пока ты до них снизойдешь!
- А, по-моему, это тебе нравится меня унижать. Этим ты сейчас и занимаешься.
